Несколько больших деревьев закрывают мне вид. Парочка изгородей, здесь есть где спрятаться. Я начинаю слышать пение птиц вокруг себя. Я сознаю, что нахожусь слишком далеко от остальных. Оглядываясь назад, я никого из них не вижу. Ветер кружится вокруг, небеса тускнеют. Неужели собирается дождь?

Будь смелой, Алиса. У тебя есть цель.

Но как мне увидеть здесь кролика? Я чувствую себя глупо, пытаясь отыскать кролика в таком огромном месте. Правда?

Затем я слышу, как нечто прыгает со мной рядом. Когда я оборачиваюсь, звук прекращается. Затем повторяется. На этот раз я уверена, что это животное. Я слышу, как оно что-то грызет.

Я лихорадочно иду на звук, метясь от одного дерева к другому. Тепло. Холодно. Снова тепло.

Где же он?

Я понимаю, что мне лучше оставаться на месте, чтобы определить источник звука. Когда я делаю это, я понимаю, что животное находится справа от меня, прячется за деревом. Это белый кролик с большими, красивыми и любопытными глазами. Он грызет морковку и хорошего в этом мало, ведь Шляпник сказал детям, что морковь ускорит взрыв бомбы. Я направляюсь к нему, медленно, аккуратно. Как мне поймать кролика, если он убегает?

Я медленно оборачиваюсь назад, желая, чтобы офицер полиции помог мне. Они принесли с собой большие сети. Я могу использовать одну из них, чтобы поймать кролика. Но никого нет поблизости. И звать их — не лучшая идея. Мой голос может спугнуть кролика.

Я медленно снимаю обувь и подбираюсь поближе, только затем, чтобы испугаться еще больше, когда слышу тиканье кролика. Это он, тот самый кролик, которого мы разыскиваем.

Глупый порыв внутри меня заставляет попробовать поймать его, и я тяну к нему руки. Глаза кролика смотрят на меня. Он бросает морковь и убегает. Я как маньяк бегу за ним, воспоминания Алисы из Страны чудес мелькают у меня перед глазами. Я нахожу весьма странным, что в свои девятнадцать я несусь сломя голову за кроликом. Но я бегу.

Беги, Алиса, беги!

Кролик панически прыгает. Я преследую его, будто чокнутая: спина согнута вперед, руки вытянуты.

— Я нашла его, — кричу я, но, похоже, меня никто не слышит.

Изгородь за изгородью, одно дерево за другим, я продолжаю погоню кролика с бомбой. Я падаю на колени, не понимая, обо что ударилась. Я снова поднимаюсь и ищу взглядом кролика.

Проклятие. Куда он пропал?

Вот он! Маленький и хитрый кролик, и нужная мне вещь. Несмотря на весь свой безобидный вид, он и понятия не имеет, какой разрывной силой он обладает. Я следую за ним, но он по-прежнему быстрее меня.

— Люди, я нашла его!

Наконец, мне кто-то отвечает, спрашивая, где я. Как мне узнать, где я именно в этом бесконечном саду? Они что, не могут найти меня по голосу? Должно быть, я в глубине сада. В самом сердце Страны Чудес.

Мне удается ускориться и бежать быстрее. Я собираюсь поймать кролика. Вот он. Прямо передо мной. Я развожу руки. На расстоянии вытянутой руки. Ну же…

Затем кролик внезапно исчезает. Подобно вспышке. Как? Словно неведомые силы втягивают его в космос. Все происходит очень быстро.

Я пытаюсь остановиться и подумать. Не лучшая идея. Я падаю. Земля подо мной проваливается, и я падаю.

Я проваливаюсь в отверстие, в нору. Большую. И видимо глубокую. Я падаю целую вечность. Размахивая ногами и руками, я смотрю в дождливое небо, распростертое над норой. Не могу поверить в происходящее. Это долгое падение. Неужто, я сломаю шею и умру?

Я вижу кролика, который летит рядом со мной. Его уши прямые, удивительно красивые в этот момент. Я понимаю, что хочу спасти его. Почему бы мне заботиться о нем, не зная своей дальнейшей судьбы? Но такова я.

Я ловлю кролика, продолжая стремительно падать. Я нежно обнимаю его, прижимаю к своей груди, пытаясь заверить, что все будет хорошо.

— Все хорошо, — я не верю своим словам. — Поверь мне, все будет хорошо…

Но это не так. Спиной я ударяюсь о дно этой ямы. Меня снова окутывает туман, и я что-то вспоминаю. Многое, на самом деле.

Первое что я вспоминаю, как Мартовский Заяц и Пиллар рассказывают мне, что эта погоня — дурная затея. И они правы. Я думаю, что Шляпник все тщательно спланировал, чтоб я упала в нору. В кроличью нору, как Алиса в книге.

То, что я вспоминаю дальше, более важно, потому что это настоящая память. О Мэри Энн. Я вижу ее пред глазами. Она на полу, но ее лица не разглядеть. Рядом с ней две фигуры… и они пытаются причинить ей вред.

Воспоминания обрываются, когда мой рюкзак падает прямо мне на лицо. Это очень больно, и мне кажется, что проваливаюсь в небытие.

Глава 39

За пределами Сада Космических Размышлений, Дамфрис, Шотландия. Оставшееся время: 12 часов, 1 минута.

Девятка по-прежнему смотрел в бинокль, когда Алиса упала в кроличью нору. На его лице расплылась широкая улыбка.

— Упала? — спросил Семёрка.

— Да. — Кивнул Девятка. — Прямо в кроличью нору.

— Наконец-то! — выдохнул Семёрка. — Может, уже стоит сделать звонок?

— Думаю, да. — Девятка опустил бинокль и достал телефон.

Он набрал номер и произнес:

— Девчонка в коридоре, приближается к цирку. Ждем дальнейших инструкций.

Семёрка наблюдал за тем, как тот слушает человека на другом конце трубки, затем отключился.

— И? — спросил он.

— Человек со Шляпой говорит, что наша работа на этом окончена. Уезжаем, — сказал Девятка. — Дальше он сам.

— Черт, если бы только девчонка знала, что произойдет.

Глава 40

Сон Алисы.

Я в кроличьей норе, но мой разум не со мной. Мне снится сон. А быть может, воспоминание?

Напротив меня сидит Джек, мы за столиком в ресторане Жирная Утка. Я просто рассказываю ему, что он лишь плод моего воображения. Как я ненавижу себя за это теперь, когда вижу шок на его лице.

— О чем ты говоришь, Алиса? — он пытается улыбнуться. — Никто не плод ничьего воображения.

Я сдерживаю слезы. Его лицо бледное, и думаю, он не хочет принимать все это. Правда медленно подкрадется к нему, но он сопротивляется, не хочет верить.

— Правда, Джек, — я сдерживаю слезы. — Поверь мне, ты лучшее, что было в моей жизни, но я больше не могу тебе лгать.

— О чем ты мне лгала? — он, тяжело дыша, развязываетгалстук.

— Я убила тебя.

— Не глупи.

— В автобусной аварии, ты помнишь?

— А я должен помнить, как я умер, после того как предположительно умер? — он издает болезненный смешок.

— Но это правда, — говорю я. — Все сложно. Но тебя зовут не Джек. Ты Адам Джей Диксон.

Я словно отталкиваю его. Он слышит имя, и оно заставляет осознать его, что он не должен здесь находиться, что он уже давно должен был преступить границу жизни.

Он вжимается в кресло, мертвенно бледнея.

— Я вспомнил, — бормочет он.

— Прости, — говорю я. — Мне, правда, жаль. Но если я не отпущу тебя, ты не сможешь попасть в рай. Тебе нет нужды оставаться в этом мире и быть моим хранителем.

— Зачем, Алиса? — он смотрит прямо мне в глаза. — Зачем ты сделала это?

— Ты об убийстве?

Он кивает.

— Я не помню, — я больше не могу сдерживать слезы.

— Ты сказала, что я должен умереть. Кажется, я вспоминаю что-то, — говорит Джек. — Ты сказала, что все в том автобусе должны умереть! Почему?

У меня нет слов. Одновременно и плачу и стыжусь. Я разочарование Алисы, вызванное страданиями, и нет тому конца. Ирония в том, что я даже не знаю почему.

— Это не имеет значения, Джек. Ты должен уйти.

— Я люблю тебя, Алиса, — говорит он. — Я бы отдал за тебя жизнь.

Я не в силах ничего ответить. В каком-то смысле он уже отдал за меня жизнь. Кто может так любить? Я имею в виду, как парень может снова и снова умирать за меня. Он безоговорочно любит меня, или скорее даже эта любовь граничит с глупостью. Он не может ни о чем больше думать, кроме меня.