"Хотел бы я, чтобы в своей могиле…"

Хотел бы я, чтобы в своей могиле,Как нынче на своей кушетке, я лежал.Века бы за веками проходили,И я бы вас всю вечность слушал и молчал.

"Тебе, болящая в далекой стороне…"

Тебе, болящая в далекой стороне,Болящему и страждущему мнеПришло на мысль отправить этот стих,Чтобы с веселым плеском волн морскихВзлетело бы тебе в окно,Далекий отголосок вод родных,И слово русское хоть на одно мгновеньеПрервало для тебя волн средиземных пенье,Из той среды далеко не чужой,Которой ты была любовью и душой,Где и поднесь с усиленным вниманьемСледят твою болезнь сердечным состраданьем,Будь ближе, чем когда, душе твоей присущДобрейший из людей, чистейшая из душ,Твой милый, добрый, незабвенный муж!Душа, с которою твоя была слита,Хранившая тебя от всех соблазнов зла;С которой заодно всю жизнь ты перешла,Свершая честно трудный подвиг твойПримерно-христианскою вдовой!Привет еще тебе от тени той,Обоим нам и милой, и святой,Которая так мало здесь гостила,Страдала храбро так — и горячо любила,Ушла стремглав из сей юдоли слез,Где ей, увы! — ничто не удалось —По долгой, тяжкой, истомительной борьбеПрощая все и людям, и судьбе.И свой родимый край так пламенно любила,Что, хоть она и воин не была,Но жизнь свою отчизне принесла;Вовремя с нею не могла расстаться,Когда б иная жизнь спасти ее могла!

"Британский леопард…"

   Британский леопард   За что на нас сердит?   И машет все хвостом,   И гневно так рычит?   Откуда поднялась внезапная тревога   Чем провинились мы?   Тем, что, в глуби зашед   Степи средиазийской,   Наш северный медведь —   Земляк наш всероссийский —От права своего не хочет отказатьсяСебя оборонять, подчас и огрызаться   В угоду же друзьям своим   Не хочет перед миромКаким-то быть отшельником-факиром;И миру показать и всем воочию́,   Всем гадинам степным   На снедь предать всю плоть свою.   Нет, этому не быть! — и поднял лапу…Вот этим леопард и был так рассержен.   «Ах, грубиян! Ах, он нахал! —   Наш лев сердито зарычал. —Как, он, простой медведь, и хочет защищатьсяВ присутствии моем, и лапу поднимать,   И даже огрызаться!   Пожалуй, это дойдет до того, Что он вообразит, что есть у него   Такие же права,   Как у меня, сиятельного льва…Нельзя же допустить такого баловства!»

"Конечно, вредно пользам государства…"

Конечно, вредно пользам государстваВ нем образовывать особенное царство,Но несогласно с пользами подданстваИ в Ханстве возбуждать особенное ханство,Давно минувших лет возобновлять приемы и следы,И, устранив все современные лады,Строй новый заводить,И самозванно, произвольноВдруг на Москве первопрестольнойВ затменье умственном, Бог ведает каком,Вдруг заявить себя ожившим баскакомДля несуществующей Орды.

"Во дни напастей и беды…"

Во дни напастей и беды,Когда из Золотой ордыВ Москву баскаков насылали,Конечно, и тогда их выбирали,Москве предоставляя в дарУчтивейшего из татар,Насколько совместимы два эти слова —Ну, словом, лучшего из той среды,И не отправили бы Дурнова…А впрочем, тут много шума из пустого.

"Все отнял у меня казнящий Бог…"

Все отнял у меня казнящий Бог:Здоровье, силу воли, воздух, сон,Одну тебя при мне оставил Он,Чтоб я Ему еще молиться мог.

Итальянская весна

Благоуханна и светлаУж с февраля весна в сады вошла —И вот миндаль мгновенно зацвела,И белизна всю зелень облила.