А. Ф. Гильфердингу

Спешу поздравить. Мы охотноПриветствуем ваш неуспех,Для вас и лестный, и почетный,И назидательный для всех.Что русским словом столько летВы славно служите России,Про это знает целый свет,Не знают немцы лишь родные.Ох, нет, то знают и они —И что в славянском вражьем миреВы совершили — вы одни, —Все им известно — inde irae!..[8]Во всем великом этом краеОни встречали вас не раз,В Балканах, Чехах, на Дунае,Везде, везде встречали вас.И как же мог бы без измены,Высокодоблестный досель,В академические стены,В заветную их цитадель,Казною русской содержимыйДля этих славных оборон,Вас, вас впустить — непобедимыйНемецкий храбрый гарнизон?

Ю. Ф. Абазе

Так — гармонических орудийВласть беспредельна над душой,И любят все живые людиЯзык их темный, но родной.В них что-то стонет, что-то бьется,Как в узах заключенный дух,На волю просится, и рвется,И хочет высказаться вслух…Не то совсем при вашем пенье,Не то мы чувствуем в себе:Тут полнота освобожденья,Конец и плену и борьбе…Из тяжкой вырвавшись юдолиИ все оковы разреша,На всей своей ликует волеОсвобожденная душа…По всемогущему призывуСвет отделяется от тьмы,И мы не звуки — душу живу,В них вашу душу слышим мы.

"Так провидение судило…"

Так Провидение судило,Чтоб о величии грядущемВеликого Славянского царяВозвещено вселенной былоНе гласом грома всемогущим,А звучным писком комара.

"Радость и горе в живом упоенье…"

< Из Гёте >Радость и горе в живом упоенье,Думы и сердце в вечном волненье,В небе ликуя, томясь на земли,   Страстно ликующей,   Страстно тоскующей,Жизни блаженство в одной лишь любви…

Гус на костре

Костер сооружен, и роковоеГотово вспыхнуть пламя. Все молчит.Лишь слышен легкий треск — и в нижнем слое Костра огонь предательски сквозит.Дым побежал — народ столпился гуще,Вот все они — весь этот темный мир:Тут и гнетомый люд — и люд гнетущий,Ложь и насилье — рыцарство и клир.Тут вероломный кесарь — и князейИмперских и духовных сонм верховный,И сам он, римский иерарх, в своейНепогрешимости греховной.Тут и она — та старица простая,Не позабытая с тех пор,Что́ принесла, крестясь и воздыхая,Вязанку дров, как лепту, на костер.И на костре, как жертва пред закланьем,Вам праведник великий предстоит,Уже обвеян огненным сияньем,Он молится — и голос не дрожит.Народа чешского святой учитель,Бестрепетный свидетель о ХристеИ римской лжи суровый обличитель,В своей высокой простотеНе изменив ни Богу, ни народу,Боролся он — и был необорим —За правду Божью, за ее свободу,За все, за все, что бредом назвал Рим.Он духом в небе — братскою ж любовьюЕще он здесь, еще в среде своих,И светел он, что собственною кровьюХристову кровь он отстоял для них.О чешский край — о род единокровный!Не отвергай наследья своего —О, доверши же подвиг свой духовныйИ братского единства торжество!И цепь порвав с юродствующим Римом,Гнетущую тебя уж так давно,На Гусовом костре неугасимомРасплавь ее последнее звено.

"Над русской Вильной стародавной…"

Над русской Вильной стародавнойРодные теплются кресты,И звоном меди православнойВсе огласились высоты.Минули веки искушенья,Забыты страшные дела —И даже мерзость запустеньяЗдесь райским крином расцвела.Преданье ожило святоеПервоначальных лучших дней,И только позднее былоеЗдесь в царство отошло теней.Оттуда смутным сновиденьемЕще дано ему поройПеред всеобщим пробужденьемЖивых тревожить здесь покой.В тот час, как с неба месяц сходит,В холодной, ранней полумглеЕще какой-то призрак бродитПо оживающей земле.вернуться

8

Отсюда гнев (лат.).