— Уважаемые посетители харчевни… э-э-э… Как называется это заведение? Впрочем, неважно! Уважаемые посетители! Даже проще — уважаемые! Сейчас для вас прозвучит песня, которая называется "Песнь гнома из клана Воинов". Попрошу учесть, что я к этому клану — не отношусь.

Гном заиграл громче — и запел. Мгновение спустя Дон подхватил песню, и исполняли они её вдвоём, хором, хотя голос гнома, оказавшийся, на удивление Миралиссы, довольно приятным — наверняка был слышен на всех прилегающих улицах.

Служение войне — завидней доли нет:Доспехами скрипеть и всех рубать мечом!Катана за спиной, под мышкой арбалет,Кто в наши встал ряды, тому все нипочем!Шагай, шагай вперед, отъявленный маньяк,Сметая как таран все на своем пути —Зачем тебе решать, кто друг тебе, кто враг?Рази подряд всех тех, кто не успел уйти!Железные бока, стальная голова,Извилина одна, и ту оставил шлем…Силен ты и могуч — зачем тебе слова?Махнешь своим мечом — и никаких проблем.Кто сильный, тот и прав — так истина гласит.Победный гаркни клич и на врагов — вперед!Мифрильная броня надежно защитит,В обнимку с топором маньяк везде пройдет.Топорщится, как ёж, победно борода,В глазах твоих — огонь, и страшен твой оскал.Увидевший хоть раз, запомнит навсегда,Коль от руки уйдет, сжимающей кинжал.Но вот, окончен бой, врагам пришел конец,Ты всех их порубал, и отдохнуть присел:Ты сам себе маньяк и сам себе певец —Еще раз победил, и сам себя воспел.

Песня, прерываемая взрывами хохота, закончилась — и довольный гном принялся раскланиваться под гром аплодисментов. Вдруг он застыл во время очередного поклона — без видимой причины, и медленно, очень медленно принялся разгибаться, и на его лице застыла маска ледяного спокойствия, под которой Дон почувствовал — что-то необычное… Страх? Не может быть! Но тем не менее — так было.

Кто же тебя напугал? Уж не скрип ли входной двери? — Дон перевёл взгляд с гнома в направлении входа — и замер.

У входа молча стояли трое. Людей. И позолоченный доспех надменного юноши в центре троицы рассыпал по таверне яркие блики. Дон расплылся в широкой ухмылке.

— А рыбка-то попалась на крючок, — шепнул он гному. — Узнаёшь эту надменную физиономию? Тот, в центре — племянник старосты. Сейчас мы их…

Дон резко замолчал. Гном, не ответив, мелкими шажками отступал назад, судорожно шепча себе что-то под нос, и Дон с ужасом понял, что он готовит какое-то заклинание. Дон перевёл взгляд на Миралиссу — и его вновь пронзила игла ужаса. Эльфийка, не отрывая остановившегося взгляда от троицы, пятилась назад, делая левой рукой сложные пассы, от которых на руке оседал иней — так, что рука полностью побелела. Да что же их напугало-то? Дон неоднократно сталкивался с этой троицей — племянником старосты и его двумя самыми верными прихлебателями, причём сталкивался, когда троица входила в состав куда как большей группы, а он был один и без оружия… В последний раз, когда их свели Дороги Судьбы, Дон не получил ни царапины, а вот племянничку пришлось лечить сломанную в двух местах руку. Это же не бойцы! Тут они достигли линии столов — и Дон расширенными от удивления глазами увидел, как столы и стулья, оказавшиеся на пути парня слева, буквально разлетаются с его пути, причём ещё до того, как он до них вообще дотронется! Дон видел такое только один раз — когда старенький маг демонстрировал своё заклинание, окружавшее его сферой, непроницаемой ни для каких физических воздействий. Но то был маг — магистр, кстати. А у этого щенка откуда это умение?

Парень, движущийся справа, вдруг легко, походя, задел рукой тяжёлый стол — и раздался треск, по столешнице зазмеились трещины. Понятно, у того — магическая защита, у этого — сверхсила… Да, староста точно всё рассчитал — даже против этих двоих шансов у нас немного. А племянник старосты, с наглой торжествующей улыбочкой направляющийся прямо к Дону — чем же он знаменит? Тотчас же Дон получил ответ.

Гном закончил бормотание, взмахнул рукой — и тяжёлый глиняный кувшин, словно стрела, взмыл со стола и полетел в лицо племяннику — да что там как стрела, вдвое, втрое быстрее стрелы! Племянник остановился и сделал небрежное движение рукой, словно отгонял надоедливую муху — и поймал кувшин за ручку. Покрутил его, оглядел со всех сторон… и вдруг кувшин, с треском разрывая воздух, рванулся в сторону гнома.

Только тренировки с эльфами, когда приходилось учиться отбивать поток стрел, которыми тебя осыпает эльфийский лучник, позволили Дону вообще увидеть бросок и дёрнуться наперерез — но даже Дон успел едва задеть кувшин рукой. Впрочем, этого хватило, чтобы кувшин немного изменил траекторию и не попал гному прямо в лицо, куда его направил бросок племянника. Кувшин прошелестел возле самого уха гнома, взлохматив тому волосы, и ударил в стену, пробив в деревянной облицовке приличных размеров дыру. Дон потёр ноющее от удара о кувшин запястье и обратил взор на издевательски улыбающегося племянника.

— Что, всё тренькаешь на своей тарахтелке? — издевательским тоном спросил тот, глядя Дону прямо в глаза. Дона невольно передёрнуло от невыразимо веющей в багровой глубине зрачка ненависти, желания убить — но предварительно помучив… долго помучив. А племянник продолжил:

— Надеешься с её помощью победить меч? — и, выхватив меч из ножен, описал вокруг себя сферу, состоящую из сплошных бликов — меч двигался настолько быстро, что эта сфера казалась сплошной.

Он же движется на порядок быстрее меня, - стрельнула предательская, трусливая мыслишка. — Пусть он совершено не умеет сражаться, пусть его меч — барахло, а не меч, пустая, разукрашенная золотом и каменьями железка, бесполезная для настоящего боя, — за счёт скорости он меня зарубит, как неподвижное чучело!