91

…одну статью о метле, ухвате и лопате и о значении их в древней русской мифологии. — Статья A. H. Афанасьева «Религиозно-языческое значение избы славянина» (Отеч. зап. 1851. № 6). Содержание статьи Афанасьева пересказывает полковник Ростанев в «Селе Степанчикове и его обитателях».

92

…до чудовищной статьи о Пушкине — русской литературы. — Со взглядом С. С. Дудышкина на творчество Пушкина писатель полемизирует в статье «Книжность и грамотность».

93

Таким образом разъединяются силы — вражды. — Достоевский, характеризуя положение дел в литературно-журнальном мире, опирается на суждения самих спорщиков, в частности И. Панаева, писавшего в «Петербургской жизни»: «Две партии бледно обрисовываются в петербургской литературе: несколько человек, считающих себя избранными, потому что они хранят чистоту искусства, как некогда господа Греч и Булгарин хранили чистоту языка. Это поклонники искусства для искусства. Другая, более многочисленная партия — это люди, убежденные, что искусство должно служить обществу, не усыпляя его одними сладкими звуками, а, напротив, пробуждая его к деятельности и самосознанию. Первые называют последних невеждами, ничего не смыслящими в искусстве и посматривают на них с презрением; последние смотрят на первых с ироническим сожалением и называют их людьми отжившими, отсталыми…» (Современник. 1860. № 3. С. 208).

94

Недавно г-ну Воскобойникову — «Перестаньте драться, г-да литераторы». — H. H. Воскобойников (1836–1882) — публицист, сотрудник «Библиотеки для чтения», «Московских ведомостей», его статьи публиковались и во «Времени». Речь идет здесь о его фельетоне «Перестаньте бить и драться, г-да литераторы» (СПб. ведомости. 1860. 30 ноября. № 261) Он вызвал бурную реакцию в печати.

95

…Аскоченские, Чернокнижниковы… — В. И. Аскоченский (1813–1879) — реакционный журналист, писатель, историк, редактор журнала «Домашняя беседа» (1858–1877). В русской журналистике 60-х годов «Домашняя беседа» по праву снискала себе геростратову славу, как представителя партии обскурантов и называет Достоевский здесь и в других статьях Аскоченского. Иван Александрович Чернокнижников и псевдоним беллетриста и критика А. В. Дружинина (1824 1864). Михаил Лонгинов рассказывает о рождении псевдонима «Чернокнижников» следующее: «Я помню, что кто-то предложил связать все наши «imbroglio» нитью длинного романа, на манер "Mémoires du diable", или "Confession générale" Фредерика Сулье. Рамой для этого должны были служить похождения праздных чудаков, ходящих по Петербургу покупать вещи, отыскивать попутчиков и гувернанток и т. д. по объявлениям полицейской газеты и беспрерывно натыкающихся на эксцентрические и забавные сцены. Весь этот цикл стихов, рассказов и похождений получил от Дружинина название «Чернокнижия». Но всему этому суждено было еще довольно долго существовать лишь "für Wenige" первые три главы „Чернокнижникова“ писаны Дружининым (особенно стихи) при деятельном сотрудничестве H. А. Некрасова и младшего из членов нашего кружка, покойного В. А. Милютина Главы эти писались в Парголове, где H. Некрасов проводил лето, а Дружинин и Милютин у него нередко гостили. Тут же помещены рассказы и шутки разных других лиц, но невозможно определить теперь, что именно принадлежит кому в первоначальном „Чернокнижникове“ (Дружинин А. В. Соч. СПб., 1867. Т. 8. С. XI, XIII). Дружинин был наиболее плодовитый и популярный фельетонист 50-60-х годов, русский «Жюль Жанен». Достоевский, высоко ценивший возможности фельетона, сам неоднократно обращавшийся к этому жанру, критически относился к развлекательным сочинениям Дружинина. Он писал M. M. Достоевскому 30 января — 22 февраля 1854 г.: «…от Дружинина тошнит» (XXVIII, кн. 1, 174).

96

…сам великолепный Кузьма Прутков… — Козьма Прутков — литературный псевдоним, под которым выступали А. К. Толстой (1814–1875), A. M. Жемчужников (1821–1908) и В. M. Жемчужников (1830–1884). Достоевский был неизменным почитателем, а иногда и подражателем Козьмы Пруткова. Начиная с «Села Степанчикова и его обитателей» (1859) стихи и афоризмы Козьмы Пруткова прочно войдут в творчество Достоевского.

97

Г-н Панаев в начале своих интересных литературных воспоминаний… — В январской книге «Современника» были опубликованы первые четыре главы воспоминаний, в февральской — еще четыре. Достоевский имеет в виду третью главу, живописующую интересы, времяпрепровождение и эстетические вкусы в кругу почитателей талантов Кукольника, Брюллова, Глинки. «Время» отнеслось к «Литературным воспоминаниям» Панаева с большим интересом и встретило их как явление незаурядное и в известном смысле полезное. В журнале появились две большие рецензии (в марте и декабре), видимо, принадлежащие H. H. Страхову. По предположению В. С. Нечаевой, в написании мартовской рецензии не исключено прямое участие редакции, особенно в заключительной ее части, содержащей общую оценку: «Оканчивая разбор „Воспоминаний“ г-на Панаева, мы не можем не отдать справедливости (и делаем это с величайшим удовольствием) искренности рассказов автора, непринужденности и, во всяком случае, чрезвычайной занимательности их. Но главное, мы должны быть особенно благодарны г-ну Панаеву за то, что он решился записать и опубликовать свои воспоминания. У нас так мало сочинений в этом роде; нельзя не пожелать, чтоб пример г-на Панаева соблазнил кого-нибудь из старых литераторов сделать то же самое. Мы же с нетерпением ждем продолжения «Воспоминаний». (Время. 1861. № 3. С. 108).·

98

Один из важнейших членов — драмы из жизни итальянских художников. — H. В. Кукольник (1809–1868), автор драматических фантазий „Джулио Мости“, „Джакобо Санназар“ (1833), „Давид Риццио“ (1839), дилогии „Доменикино“ (ч. 1. „Доменикино в Риме“ (1837); ч. 2. „Доменикино в Неаполе“ (1838)). И. И. Панаеву принадлежит остроумная пародия на драматические фантазии Кукольника: «Два отрывка из большой драматической грезы „Доменикино Фети, или Непризнанный гений“» (1847). А согласно «Воспоминаниям Панаева» (2-я глава), одну из своих речей он завершил таким признанием: «— Сказать ли вам, господа, что смущает меня, — произнес Кукольник в заключение, — я с вами буду говорить прямо: меня смущает мысль, что русская публика еще не доросла до понимания серьезных произведений. Много ли в ней таких, как вы? Мне кажется, я брошу писать по-русски, а буду писать или по-итальянски, или по-французски» (Панаев И. И. Литературные воспоминания. M., 1950. С. 42). Достоевский пародирует произведения Кукольника в «Бедных людях» и в «Неточке Незвановой», а позднее фигура Нестора Кукольника сопровождает, комически оттеняя, образ Степана Трофимовича Верховенского в «Бесах».