В гостях у Феди Гундосого
(Сохранена стилистика рассказчика, бывшего ЗК)
Хочу рассказать один эпизод… Довольно-таки смешной, может быть, юмористичный… Не знаю… Посмеяться можно…
Когда мы на поселке жили, от нас Ухта 120 километров была. Ну, 120 по тайге. А ходили мы туда, поселенцы, естественно, как бы так сказать, контрабандой, что ли… Ну, деньги поселенцам дают на руки, и так далее, и тому подобное… Были и ружьишки, жили-то в тайге… Вот мы собираемся, впятером собирались… Как раз 6–7 ноября, под праздники. Пойти, ну как она считается, в самоволку. Ну там побухать, и так далее, и тому подобное. В Ухту, в город. Пешком 120 верст идти. Ну, короче, собрались, шмотки путевые там, рюкзачки… Какую-то тушенку положили, чаю там, пожрать, еще чего-то, ружьишко захватили. По тайге-то идти. По визирам. Тайга, знаешь, не тайга непроходимая, а она полностью у нас разлинована, по визирам, по кварталам, по участкам… Ну и пошли.
Приходим в Ухту. Бабушку какую-то, знаешь, на окраине надыбили. А там дома только частные такие, свои… Остановились. Бабуля там старая какаято вышла.
– Можно, – ребята говорят, – рюкзачки положить, ружьишко…
А денег что-то у нас по тем временам, значит, гдето 79-й год, в общем. Где-то, ну… на всех вот, на пятерых, где-то рублей, наверно, 700… Ну и мы, значит, это все оставляем и идем.
Город незнакомый, представь себе, из нас здесь ни разу никто не был. Потому что двое у нас были из Татарстана, потом, значит, был земляк мой, клинский, Витька. И этот… Как его?.. Сережка из-под Челябинска, там город Советск такой есть. Вернее, из-под Свердловска. Из-под Свердловска, вот… Советск-то. Ну мы, значит, заходим в город этот, не знаем ничего… Ну а как раньше-то было, где искать чего? Винные магазины в основном. Там около винных можно найти все концы. Хаты и тому подобное… А там городишко такой старый, в общем-то. Дощатый весь, вот… Ну мы, значит, подходим – магазин винный. Там, значит, такая арочка… Прошли.
А тут что-то перед праздником было, четвертое?.. Да, 4 ноября. По снежку шли. А снег небольшой еще, но это хорошо. Не жарко, ниче, ни комаров… В тайге ночевали… Трое суток шли.
Че-то набрали в магазине, я не помню, ящик водки, по-моему. Полную сумку взяли. Как раз колбаса чайная была по рубль десять, по-моему. Набрали ее там, я не знаю, килограмм пять или шесть. Сам знаешь, с устатку… Вроде как по тайге, знаешь, там консерванты все ели, пока шли. И значит, под эту арочку… Ну и стоит такой хрюч, весь из себя, знаешь, тут шинель на нем железнодорожная, кепка какая-то, значит, все это на понтах, он:
– Братва! – гнусавит, – в рот меня е… Что вы здесь как быки стоите? Пойдем на мою хату, культурно отдохнем, телик посмотрим, в ванной помоемся…
Ну мы, значит, сразу-то, купились-то…
– А как? Че тебя звать?
– Да Федя меня Гундосый зовут… Тут каждая собака меня знает. Туда молодых б… багром лес утяну, подпалю, на х…
Ну мы, значит, это… Ну, мол, Федя, Федя… Ну а где, че там, хата, мол, будет?
– Да б… будет, туды-сюды! Каких вам нужно? Блондинки, брюнетки, шатенки, любую, на х… Пойдем…
Ну что ж, лучше и не придумаешь, все на месте, все… Ну идем. Он:
– Братва, на х… Туды-сюды, наливай на х…
Ну мы ему стакан накатываем. Он этот стакан загубил, рукавом утерся, тут сопли потекли. И опять гнусавит:
– Вы че, думаете, я всю жизнь таким был? X… на рыло, я сам срок мотал, на Севере… Приехал в эту подлую Москву в зверинец, в зоопарк, знаете?
– Да конечно, знаем…
– Зашел там… А там школьники в галстуках заместо конфеты гайку антилопе кинули, она клык обломила, сука, мне пятеру, я поехал…
Ну мы это вроде: «Федя, Федя, туды-сюды, давай вроде, веди…»
А там, значит, спуск такой, мимо типа таких вот домов, которые здесь, а частные дома внизу и тротуарчик, и забор мелкий, и собака там гавкает. Прямо, значит, перед нами… Он к ней:
– Ты че там, сучара, куда глядела, менты приехали, машину увели, пуговицы с шинели золотистые срезали…
Думаем, машина была… Ну, машину увели. А он продолжает:
– Ну, братва, придется врезать ей пару упаковок…
Думаем, вишь заправили, ну пару упаковок врежет… А там собака гавкает. Ну, значит, он к ней:
– Молчи, сука, замолчи, в рот тебя е… Ну-ка отвечай…
На собаку, значит, на эту.
А мы:
– Федь, ну ее. Пойдем, туды-сюды…
– Я знаю, че делаю…
Ну а собака гавкает, зверь, ей не прикажешь. А забор мелкий. Ну мы это тут че-то между собой… Ну а он стакан, значит, еще залудил… И до этого. Он через этот забор и к собаке. А та-то умней его оказалась, она в будку заскочила и из будки гавкает. Вот он к ней подлетает, харю в будку сунул:
– Ну че, в рот тебя е…
Как она его за харю цапанула. Он:
– Брысь! Брысь, кому говорят… Отпусти… Тут соседи выскочили, у него харя эта прокушена. Весь в кровище. Выпуливается, значит. Мы его под белые руки:
– Пойдем, короче говоря, веди…
А там, значит, дом такой паровозиком. Заходим туда. Туда, значит, зашли. Он:
– Вот моя хата. Располагайся, братва…
А там одна такая маленькая комнатушка, другая чуть-чуть побольше, кухонька такая вот… Ну, правда, телик стоит.
– Давай, братва, все на стол!
Ну мы, вроде, ну, короче, хата есть хата… Достаем. Всю водку… Ну, может, не всю, но большую часть на стол. Будем пить. Колбасу там в миски побольше нашинковали… Вроде там пошли, кто на кухню, кто еще…
Вот он сидит:
– Ну давай, наливай.
Ну мы ему, значит, налили. Он еще вмазал, короче… А там Дамир этот, он по бабам с ума сходил. Вот он:
– Так, Федя. Ну иди, кого ты там обещал-то…
– Вам троих хватит?
А нас пятеро.
– Да хватит, хоть троих-то приведи. Там уж разберемся, что к чему.
Короче, пошел… А, нет, не пошел еще, сидит. Ну, значит, еще налили. И он, значит, как сейчас помню, колбасу эту вот так берет, выпил, занюхал. Потом вот так вот бросает и орет:
– Дарья, сука!..
Да вроде, ты знаешь, когда мы заходили, никого в хате не было. А он:
– Да-рья! Дарья, в рот тебя е…
Тут заходит такая… Вот представляешь, в эту дверь, примерно, она бы не вошла. Боком протиснулась. Баба его:
– Черт гундосый, опять кого-то привел…
Нам бы хватиться тут, но мы, сам понимаешь… А он так вот сидит. Он выпил, что ему… Так вот сидит, ему все уже, понимаешь… Орет:
– Убери эту подлую колбасу! Она мне в тюрьме надоела! Принеси че-нибудь… резкого…
Думаю, да где ж он на зоне колбасу, мы вообще ее, колбасы-то, не видели… Я вроде хотел взять эту миску, а она у меня из-под носа-то эту миску, Дарья-то, чу-ух! Умойся. И несет там вот такую вот лохань, вроде там, капусты. Года два она, наверно, уже стояла. Запах. Хлобысь на стол:
– Черт гундосый! Нате, жрите…
И мы сидим, друг на друга так поглядываем… Ну, мы ребята-то молодые были, неудобно. Вот так сели, вот сидим. Девиц ждем!
– Ну че там ты, давай!..
А он:
– Сча!..
А я… Значит, че… Предыстории немножко… Я в поселке лепушок взял, ну костюм, значит. Он такой… нормальный, в общем. Но мне немножко маловат был. Вот мы когда пришли, переоделись, значит… Праздник же… Не то, чтобы как в лесу-то ходить. Ну и сидим, а он ушел. Ушел… Тут мы сидим, Дамир, значит:
– На кровать никто не заходит, кровать моя…
Девиц мы ждем. Дамир опять:
– Кровать моя, там разберемся.
А он такой, парень симпатичный… Мы тут распределились, кго где. Пока, мол, вы там трое, а после…
И вот картина. Дверь открывается с ноги, значит так, с пинка. Он так на косяк, Гундосый, стоит, мотается:
– Братва! В рот меня е… Выпуливайся! Менты на хвосту!
А мы поселенцы, ты знаешь, ну вилы, срок. Пределы у нас 100 километров… А значит, шнифт, форточка, пятьдесят на пятьдесят… Мы пять человек, мы в эту форточку… А у него, козла, гвоздь на 150, не в ту сторону, а в эту загнутый… Я так и не понял, как меня протиснули. А там, значит, нас менты подбирают и в воронок. А он вдогонку орет: