“Святой отец, постой: тебе утру я нос...”

Барон Святой отец, постой: тебе утру я нос,Хотя б меня за то сослали и в Милоc.Папа Не хочешь ли, барон, ты выпрыгнуть в оконце?Пожалуй, подостлать велю тебе суконце!Барон Не прыгну ни за что! Не прыгну за мильон!Папа (в сторону) Мне кажется, меня в досаду вводит он!Барон (в сторону) Придет пора — и он, не знающий, что брак,Румянцем от стыда покроется, как рак!(Уходит.) 1866

“В дни златые вашего царенья...”

В дни златые вашего царенья,В дни, когда любящею рукойВы вели младые поколенья,О созданья юности мирской,Как иначе все тогда являлось..     .     .     .     .     .     .     .     .И твои цветами, о Киприда,Украшались алтари..     .     .     .     .     .     .     .     .Гелиос в величии спокойномКолесницей правил золотой..     .     .     .     .     .     .     .     .Благородил вымыслом природу,Прижимал к груди ее поэт,И во всем .     .     .     .     . народуБожества являлся след!Октябрь 1867

“Желтобрюхого Гаврила...”

Желтобрюхого ГаврилаОбливали молоком,А Маланья говорила:“Он мне вовсе незнаком!”9 декабря 1868

“О, будь же мене голосист...”

О, будь же мене голосист,Но боле сам с собой согласен....     .     .     .     .     .     .     .     .     .Стяжал себе двойной венец:Литературный и цензурный.Декабрь 1868

“Ища в мужчине идеала...”

Ища в мужчине идеала,Но стыд храня,Пиявка доктору сказала:        “Люби меня!..”1868 (?)

“То древний лес. Дуб мощный своенравно...”

То древний лес. Дуб мощный своенравноНад суком сук кривит в кудрях ветвей;Клен, сока полн, восходит к небу плавноИ, чист, играет ношею своей.15 декабря 1869

“Теперь в глуши полей, поклонник мирных граций...”

Теперь в глуши полей, поклонник мирных граций,В деревне дедовской под тению акаций,От шума удален, он любит в летний знойВкушать наедине прохладу и покой,Степенных классиков все боле любит чтеньеИ дружеских бесед умеренные пренья,Прогулки к мельнице иль к полному гумну,Блеяние стадов, лесную тишину, Сокровища своей картинной галереиИ мудрой роскоши полезные затеи,И      .     .     .     .     .     .     .     .     .     .     .И      .     .     .     .     .     .     .     .     .     .     .[А осенью глухой, усевшись у камина,Велит себе принесть он дедовские вина,И старый эскулап, друг дома и знаток,Бутылки пыльной с ним оценивает ток.][Блажен      .     .     .     .     .     .     .     .     .Кто, просвещением себя не охладив,Умел остепенить страстей своих порывИ кто от оргии неистовой и шумнойМог впору отойти, достойный и разумный.Кто, верен и душе, и светлому уму,Идет, не торопясь, к закату своему.]Блажен, кто с оргии, неистовой и шумной,Уходит впору прочь, достойный и разумный,Кто, мужеством врагов упорных победив,Умеет торжества удерживать порыв.Блажен, кто каждый час готов к судьбы ударам,Кто в суете пустой не тратит силы даром,Кто, верный до конца спокойному уму,Идет, не торопясь, к закату своему..     .     .     .     .     .     .     .     .     .     .     .Так в цирке правящий квадригою возница,Соперников в пыли оставя за собой,Умеривает бег звенящей колесницыИ вожжи коротит искусною рукой.И кони мощные, прощаяся с ареной,Обходят вкруг нее, слегка покрыты пеной.Конец 1860-х годов

“Честь вашего я круга...”

Честь вашего я круга,Друзья, высоко чту,Но надо знать друг друга,Игра начистоту!Пора нам объясниться —Вам пригожусь ли я?Не будем же чиниться,Вот исповедь моя!.     .     .     .     .     .     .     .И всякого, кто плачет,Утешить я бы рад —Но это ведь не значит,Чтоб был я демократ!.     .     .     .     .     .     .     .Во всем же прочем, братцы,На четверть иль на треть,Быть может, мы сойдемся,Лишь надо посмотреть!.     .     .     .     .     .     .     .Чтобы в суде был правЛишь тот, чьи руки черны,Чьи ж белы — виноват,Нет, нет, слуга покорный!Нет, я не демократ!.     .     .     .     .     .     .     .Чтоб вместо твердых правилВ суде на мненья шло?Чтобы землею правилНе разум, а число?.     .     .     .     .     .     .     .Чтоб каждой пьяной рожеЯ стал считаться брат?Нет, нет, избави боже!Нет, я не демократ!.     .     .     .     .     .     .     .Барон остзейский ближе,Чем русский казнокрад..     .     .     .     .     .     .     .Vox populi — vox Dei![37] Зипун — гражданства знак.Да сгинут все злодеи,Что носят черный фрак!.     .     .     .     .     .     .     .Не филантроп я тоже.     .     .     .     .     .     .     .И каждый гражданинИмел чтоб позволеньеБыть на руку нечист?Нет, нет, мое почтенье!Нет, я не коммунист!.     .     .     .     .     .     .     .Чтоб всем в свои карманыДал руки запускать?Сентябрь 1870

[37]

Глас народа — глас божий! (лат.).—Ред.