СТАРИЦКИЙ ВОЕВОДА[*]

Когда был обвинен старицкий воевода,Что, гордый знатностью и древностию рода,Присвоить он себе мечтает царский сан,Предстать ему велел пред очи Иоанн.И осужденному поднес венец богатый,И ризою облек из жемчуга и злата,И бармы возложил, и сам на свой престолПо шелковым коврам виновного возвел.И, взор пред ним склонив, он пал среди палаты,И, в землю кланяясь с покорностью трикраты,Сказал: “Доволен будь в величии своем,Се аз, твой раб, тебе на царстве бью челом!”И, вспрянув тот же час со злобой беспощадной,Он в сердце нож ему вонзил рукою жадной.И, лик свой наклоня над сверженным врагом,Он наступил на труп узорным сапогомИ в очи мертвые глядел, и с дрожью зыбкойДержавные уста змеилися улыбкой.[1858]

“Государь ты наш батюшка...” [*]

1 — Государь ты наш батюшка,Государь Петр Алексеевич,Что ты изволишь в котле варить?— Кашицу, матушка, кашицу,Кашицу, сударыня, кашицу!2 — Государь ты наш батюшка,Государь Петр Алексеевич,А где ты изволил крупы достать?— За морем, матушка, за морем,За морем, сударыня, за морем!3 — Государь ты наш батюшка,Государь Петр Алексеевич,Нешто своей крупы не было?— Сорная, матушка, сорная,Сорная, сударыня, сорная!4 — Государь ты наш батюшка,Государь Петр Алексеевич,А чем ты изволишь мешать ее?— Палкою, матушка, палкою,Палкою, сударыня, палкою!5 — Государь ты наш батюшка,Государь Петр Алексеевич,А ведь каша-то выйдет крутенька?— Крутенька, матушка, крутенька,Крутенька, сударыня, крутенька!6 — Государь ты наш батюшка,Государь Петр Алексеевич,А ведь каша-то выйдет солона?— Солона, матушка, солона,Солона, сударыня, солона!7 — Государь ты наш батюшка,Государь Петр Алексеевич,А кто ж будет ее расхлебывать?— Детушки, матушка, детушки,Детушки, сударыня, детушки![1861]

ЧУЖОЕ ГОРЕ

В лесную чащу богатырь при луне          Въезжает в блестящем уборе;Он в остром шеломе, в кольчатой бронеИ свистнул беспечно, бочась на коне:          “Какое мне деется горе!”И едет он рысью, гремя и звеня,          Стучат лишь о корни копыты;Вдруг с дуба к нему кто-то прыг на коня!“Эй, кто за плечами там сел у меня?          Со мной, берегись, не шути ты!”И щупает он у себя за спиной,          И шарит, с досадой во взоре;Но внемлет ответ: “Я тебе не чужой,Ты, чай, об усобице слышал княжой,          Везешь Ярослава ты горе!”“Ну, ври себе!— думает витязь, смеясь,—          Вот, подлинно, было бы диво!Какая твоя с Ярославом-то связь?В Софийском соборе спит киевский князь,          А горе небось его живо?”Но дале он едет, гремя и звеня,          С товарищем боле не споря;Вдруг снова к нему кто-то прыг на коняИ на ухо шепчет: “Вези ж и меня,          Я, витязь, татарское горе!”“Ну, видно, не в добрый я выехал час!          Вишь, притча какая бывает!Что шишек еловых здесь падает вас!”Так думает витязь, главою склонясь,          А конь уже шагом шагает.Но вот и ступать уж ему тяжело,          И стал спотыкаться он вскоре,А тут кто-то сызнова прыг за седло!“Какого там черта еще принесло?”          “Ивана Васильича горе!”“Долой вас! И места уж нет за седлом!          Плеча мне совсем отдавило!”“Нет, витязь, уж сели, долой не сойдем!”И едут они на коне вчетвером,          И ломится конская сила.“Эх,— думает витязь,— мне б из лесу вон          Да в поле скакать на просторе!И как я без боя попался в полон?Чужое, вишь, горе тащить осужден,          Чужое, прошедшее горе!”[1866]

ПАНТЕЛЕЙ-ЦЕЛИТЕЛЬ[*]

Пантелей-государь ходит по полю,И цветов и травы ему по пояс,И все травы пред ним расступаются,И цветы все ему поклоняются.И он знает их силы сокрытые,Все благие и все ядовитые,И всем добрым он травам, невредныим,Отвечает поклоном приветныим,А которы растут виноватые,Тем он палкой грозит суковатою.По листочку с благих собирает он,И мешок ими свой наполняет он,И на хворую братию беднуюИз них зелие варит целебное.          Государь Пантелей!          Ты и нас пожалей,          Свой чудесный елей          В наши раны излей,В наши многие раны сердечные;Есть меж нами душою увечные,Есть и разумом тяжко болящие,Есть глухие, немые, незрящие,Опоенные злыми отравами,—Помоги им своими ты травами!          А еще, государь,—          Чего не было встарь —И такие меж нас попадаются,Что лечением всяким гнушаются.Они звона не терпят гуслярного,Подавай им товара базарного!Все, чего им не взвесить, не смеряти,Все, кричат они, надо похерити;Только то, говорят, и действительно,Что для нашего тела чувствительно;И приемы у них дубоватыеИ ученье-то их грязноватое,          И на этих людей,          Государь Пантелей,          Палки ты не жалей,                    Суковатыя!Февраль 1866

* 64 *

Старицкий воевода . — Источником стихотворения являетсярассказ Карамзина в “Истории Государства Российского” о гибели конюшего иначальника казенного приказа И.П.Челяднина-Федорова. Царь “объявил его главоюзаговорщиков, поверив или вымыслив, что сей ветхий старец думает свергнуть царяс престола и властвовать над Россиею. Иоанн... в присутствии всего двора, какпишут, надел на Федорова царскую одежду и венец, посадил его на трон, дал емудержаву в руку, снял с себя шапку, низко поклонился и сказал: “Здрав буди,великий царь земли Русския! Се приял ты от меня честь, тобою желаемую! Но имеявласть сделать тебя царем, могу и низвергнуть с престола!” Сказав, ударил его всердце ножом”. Об убийстве Федорова есть также несколько строк в четвертомдействии “Смерти Иоанна Грозного”. Бармы  — принадлежностьпарадного наряда русских князей и царей, надевавшаяся на плечи; также: ризысвященника или оплечья на них. Се аз  — это я.

* 65 *

“Государь ты наш батюшка...” . — В славянофильских иблизких к ним кругах стихотворение, в котором дана отрицательная оценкапетровских реформ, было встречено с большим сочувствием. С сочувствиемотнеслись к нему, насколько можно судить по письму И.С.Аксакова к Толстому, инекоторые представители крепостнического дворянства, приспособившиестихотворение к современным событиям: “Успех Вашего экспромта или песни таков,что начинает пугать и цензоров, и меня...[39] Публика подхватила ее, выучила наизусть, увидала в ней намеки на современноеположение, на разрешение крестьянского вопроса, и — в восторге. Говорят,третьего дня в Дворянском клубе дворяне то и дело повторяли: “Палкою, матушка,палкою”, или: “Детушки, матушка, детушки”. Однако стихотворение даваловозможности и для иного истолкования — в радикальном духе, о чемсвидетельствуют одобрительный отзыв журнала “Русское слово” и позднейшие словаД.И.Писарева о “поучительном разговоре России с царем Петром Алексеевичем”.Впоследствии поэт решительно отрекся от своего стихотворения и не включил его всборник 1867 г. Стихотворение восходит к народной песне, повторяя ееконструкцию (диалогическую вопросо-ответную форму и пр.):

Государь ты наш Сидор Карпович!Много ль тебе на свете пожить будет?        Семьдесят лет, бабушка, семьдесят лет,        Семьдесят, Пахомовна, семьдесят... и т.д.

* 66 *

Пантелей-целитель . — “Пантелей-целитель” был первымпроизведением Толстого, в котором он открыто заявил о своем неприязненномотношении к передовым течениям общественной мысли и литературы 60-х годов. Немудрено, что упоминания о Толстом в журналах демократического лагеря иногдасопровождались насмешливой характеристикой “автор Пантелея”. Первая строкавосходит к народной песне “Пантелей-государь ходит по двору...”.