315–319. ПЕТРОГРАД, 1919

1. ЧАСОВОЙ

Гудел закат осенним шквалом             Над часовым, За пулковским пустынным валом             Летел пожаров дым. Был часовой лихой кузнец ли,             Иль токарь боевой, Иль плотник с песней молодецкой,             С чубатой головой. Был часовой стрелок, моряк ли,             Иль воином иным — Виски усталостью набрякли             От длинных лет войны. Стоял в изорванной шинели,             Испытанный в боях, И всех невзгод над ним летели             Косматые края. За ним лежал во мгле ненастной,             Тяжел и нелюдим, Тот город, гордый и прекрасный,             Что был непобедим. В осенних дней холодной пене,             В ночах, острей ножа, Он был готов стоять бессменно,             Тот город сторожа. Он был готов стоять бессменно,             Замены не прося, Ему сказал, нахмурясь, Ленин,             Что отступать нельзя! 1939

2. ВРАГИ

А проклятые, землю кровавя, всё ближе Подходили враги, Этот путь всеми муками смертными выжжен, Эти белого ада круги. Это к городу шла разгуляться Длинноусого вора орда, Это шли на российских хлебах отъедаться Иноземной орды господа, И от белого ль финна, от белого ль эста Сколько нечисти той принесло, Замесилось пожаров тяжелое тесто И на крови рабочих взошло. Только мертвые были, как братья, похожи… Меж смертельно тоскующих нив Им казалось, что всё одного и того же Каждый день убивают они. И что тот большевик, тот бессмертный рабочий Всё навстречу из ямы встает, И сражается вновь, и сдаваться не хочет, И победную песню поет. Им гранитного города снились палаты, Над Невой разукрашенный сад, Когда в лоб им ударил над пулковским скатом Петроградских орудий раскат. Где шатается нынче, не знаю, Родзянко, Но тогда он сказал сгоряча: «Завтра буду по Невскому шпорами звякать — Что глядеть мне на город сейчас!» Им казалось всё треском последних хлопушек Над игрушечной той высотой, Когда грозно ворвалося в пьяные уши Это полное трезвости: «Стой!» 1939

3. АНГЛИЧАНЕ

Что за флаги блестят на закате, Чей эсминец разводит волну? — То британский предательский катер, Захлебнувшись, уходит ко дну. Чья мелькнула стальная обводка, Чернотой поднялась глубина? — То британская серая лодка… В вечный сон погрузилась она. «Почему мы погибли без славы, Моряки океанского льва?» — Вы спросите того, кто отправил Из далекого Лондона вас! Вы придите к нему вот такими, По плечам чтоб струилась вода, Чтоб губами зелеными имя С мертвым хрипом проклясть навсегда. Вы скажите ему, да погромче, Что со дна поднимается месть, Что на свете — вы знаете точно — Не одна, а две Англии есть! Если первая словом обманным Их направила на Петроград, То вторая вела сквозь туманы Их печальные тени назад. И что Англия эта вторая Помнит яростно имя его, Голодая и зря умирая, — Так скажите от сердца всего, Чтобы он ваше слово припомнил И чтоб это сбылось поскорей, Когда будет народом он вздернут На красивейшей мачте морей! 1939

4. ГОРОД. НОЧИ ОБОРОНЫ

Ну как сейчас припомнишь эти ночи, Как будто где-то далеко грохочет, А в улицах мертвеет тишина, И только по холодным голым сучьям Дробь дождевая катится и мучит Людей, сидящих молча у окна. Вкруг города — кладбище паровозов, А в городе — разбитые дома, Детей голодных жалобы и слезы, И нашего базара кутерьма, И мысли, оголенные, как сучья… Нет, не таким был Петроград могучий, Он вышел тихо в вечер ледяной, Он баррикад выстраивал громады, Он вышибал прикладами окно, Он пулеметы ставил там, где надо, Колючую он проволоку вил, Чтоб враг бы в ней свои запутал шпоры, От ненависти плача и любви, Сжигал дома или сносил заборы, Чтобы расчистить пушечный обстрел; Он на чердак перетаскал гранаты. Чтобы в любой проулочной норе — Чтоб только смерть была врагу вожатым. Хлеб яростно пекли пищевики, И швейники шинели молча шили, И женщины, набив песком мешки, Сложить окоп из тех мешков спешили. Докладчик в зале, от махорки душной, Читал доклад о битвах в Октябре, И моряки, доклада не дослушав, Уже в ряды теснились во дворе. Домохозяйки корпию щипали, И, от бессонных синие ночей, Путиловцы по гайке собирали Броневики — с винтовкой на плече. И, мрак прорезав светом небывалым, Как будто бал затеян на всю ночь, Дружины шли в богатые кварталы Проверить в доме каждое окно, Перетряхнуть матрацы и перины, Раскрыть шкапы, поднять полы порой. И там, где с виду было всё невинно, Оружье было спрятано горой,— Где ждали белых, так уж их хотели, Что в шинелях заранее потели, Зажав наган дрожащею рукой, Пришив погон и на мешке с мукой. И гадов тех снимали те отряды… Такими были ночи Петрограда. 1939