252. ДНЕВНОЙ СПЛИТ

Как будто он с другой планеты, Мой Сплит дневной пришел сюда, Я окружен стихией света, Вчерашней бури нет следа. Как берег, галькою хрустящий, И Сплит сейчас какой-то свой, Какой-то легкий, настоящий И ослепительно живой. В нем вьются улицы, как лозы, Украшен вход, раскрашен свод, Как будто Сплит не знает прозы, А стих, как песню, он поет. Палаты римского тирана Времен засыпаны золой, В колонны Диоклетиана Судьба вписала дом жилой. И этот дом подобен чуду Между разрушенных палат — А звезды красные повсюду О новом Сплите говорят. Запенив море под Макарской, Там, где Биокова гора, Флот партизанский, пролетарский Ломает пены веера И, гордый, входит в гавань Сплита — Сигналов живопись тонка. Их светом жгучим перекрыты Все Сплита темные века. Меня приветствуют по-русски… Я узнаю знакомый дом. Здесь жил я, в этом доме узком, Когда-то русским моряком, Что был Суворову знаком… И вновь я здесь — не в жажде славы, Лишь сердцем сердцу говоря, — И вновь корабль моей державы Идет в грядущего моря! Октябрь — ноябрь 1946

253. «Все мачты выходят из мрака…»

Все мачты выходят из мрака. Снастей паутина легка. Качаются тени трабакул[47] На белых камнях городка. Сидят партизаны в кафане[48], Рассказано всё уж сполна. Вино постарело в стакане, Тень мачты дошла до окна. Здесь жить начинают сначала, Придя из пещер и кают, На белых камнях у причала Рыбачки-подруги поют. Поют о геройстве и братстве, На лицах — серебряный свет; Всё есть в этом лунном богатстве — А вот городка только нет. Он бомбами весь разворочен, Печально и страшно ему — Лишь тени трабакул полночных Качаются в лунном дыму. Октябрь — ноябрь 1946

254. СЕНЬ

Этот пасмурный день, Мокрый снег над приморской долиной, Этот маленький Сень, От которого только руины. Он не прятался в тень, Когда смерть шла горами родными, Этот маленький Сень, Населенный людьми непростыми, Что сошлись невзначай, Словно в гости пришел я к соседям. Пьют без сахара чай И на дружеской молвят беседе, Что их Сень как погост, Но что сенцы не просто славяне, Что они — аванпост Всеславянский сейчас на Ядране. Словно перья орла, Темнота их одежд волновала, Это бедность была, Что богатства души не скрывала. Я смотрел в простоте, Все их речи высокие слыша, На развалины стен, На дырявые стены без крыши. Высока и пряма, Тут хозяйка в беседу вступила: «Я по-русски сама Уже Ленина том изучила! Мы страны молодой, Югославской Республики дети, Мы под красной звездой, Нету силы сильнее на свете…» Я на сенцев взглянул — Кто лукаво дымил самосадом, Кто смотрел в вышину Голубым понимающим взглядом. Этот пасмурный день Засиял мне под снежным забралом, Этот маленький Сень Не таким показался мне малым! Октябрь — ноябрь 1946

255. В МОРСКОМ КЛУБЕ

Здесь любят в приморском народе Всю душу в веселье бросать. Танцуя, по залу проходит Иванка, рыбачка, краса. Что ей до корабликов малых, Висящих на синей стене, Картинок зеленых и алых, Где море лесов зеленей! Запомни ее вот такою — И взгляд, и плеча поворот, Как сильной и тонкой рукою Стакан с далматинским берет. С улыбкой, на вызов похожей, Она выпивает до дна, И светится золотом кожа От черного глянца вина. И маленькой влажной ладонью Касается смуглого лба, И пляска — опять как погоня, И вечер — опять как судьба. Ей любо, как в море полночном, И дышат страстей паруса В широко раскрытые очи — Иванка, рыбачка, краса! Октябрь — ноябрь 1946

256. В МОРЕ

Ночь ослепительна была, И море белого стекла Почти звенело под луною, А нынче хлябь с ума сошла, Зеленой валится стеною И мглою берег оплела. И мы летим, как кегли в ящик, И хлябь растет над головой; А я всех чувств душеприказчик На этой яхте кочевой. Вся пеной палуба покрыта, И мы летим по зыби дней… Кто дал ей кличку: «Амарита»? Свобода — вот названье ей. Гудит волна в наш борт смоленый, Но душу веселит она, Та, поперек волны зеленой В полоску, снега белизна. Она натянута, как струны, Меж морем, бреда зеленей, И небом, низким и чугунным, И ждет, чтоб кто сыграл на ней. Что ж, Печо, правь к Омышу, к Плоче, Правь через Врульскую дугу, Пусть будем там к утру иль к ночи, На дне иль всё ж на берегу. Но будет, Печо, время, знаем, Мы сами здесь — назло врагам — Такую песню волн сыграем, Что все запляшут берега! Октябрь — ноябрь 1946 вернуться

47

Трабакула — рыбачья шхуна.

вернуться

48

Кафана — тип местного кафе.