Бледный римляни эпохи Апостата

Переводы

Гораций

(Ода II, 8)

Когда б измена красу губила,Моя Барина, когда бы трогатьТо зубы тушью она любила,То гладкий ноготь,Тебе б я верил, но ты божбоюКоварной, дева, неуязвима,Лишь ярче блещешь, и за тобоюХвостом пол-Рима.Недаром клятвой ты поносилаРодимой пепел, и хор безгласныйСветил, и вышних, над кем невластнаАида сила…Расцвел улыбкой Киприды пламеньИ нимф наивность, и уж не хмуроГлядит на алый точильный каменьЛицо Амура.Тебе, Барина, рабов мы ростим,Но не редеет и старых стая,Себя лишь тешат, пред новым гостемМораль читая.То мать за сына, то дед за тратыКлянут Барину, а девам сна нет,Что их утеху на ароматыБарины манит…

(Ода III, 7)

Астерия плачет даром:Чуть немножко потеплеет –Из Вифинии с товаромГига море прилелеет…Амалфеи жертва бурной,В Орик Нотом уловленный,Ночи он проводит дурно,И озябший и влюбленный.Пламя страсти – пламя злое,А хозяйский раб испытан:Как горит по гостю Хлоя,Искушая, всё твердит он.Мол, коварных мало ль жен-тоВроде той, что без запретаПогубить БеллерофонтаНаучила мужа Прета,Той ли, чьи презревши ласки,Был Пелей на шаг от смерти.Верьте сказкам иль не верьте –Все ж на грех наводят сказки…Но не Гига… Гиг крепится:Скал Икара он тупее…Лишь тебе бы не влюбитьсяПо соседству, в Энипея, –Кто коня на луговинеТак уздою покоряет?В желтом Тибре кто картиннейИ смелей его ныряет?Но от плачущей свирелиВсё ж замкнись, как ночь настанет…Только б очи не смотрели,Побранит, да не достанет…

(Ода III, 26)

Давно ль бойца страшились женыИ славил девы нежный стон?..И вот уж он, мой заслуженный,С любовной снастью барбитон.О левый бок Рожденной в пенеСложите, отроки, скорейИ факел мой, разивший тени,И лом, и лук – грозу дверей!Но ты, о радость Кипра, ты,В бесснежном славима Мемфисе,Хоть раз стрекалом с высотыДо Хлои дерзостной коснися.

Гете

«Над высью горной…»

Над высью горнойТишь.В листве, уж черной,Не ощутишьНи дуновенья.В чаще затих полет…О подожди!.. Мгновенье –Тишь и тебя… возьмет.

Генрих Гейне

Ich Grolle Nicht[28]

Я всё простил: простить достало сил,Ты больше не моя, но я простил.Он для других, алмазный этот свет,В твоей душе ни точки светлой нет.Не возражай! Я был с тобой во сне;Там ночь росла в сердечной глубине,И жадный змей все к сердцу припадал…Ты мучишься… я знаю… я видал…Мне снилась царевна в затишье лесном,Безмолвная ночь расстилалась;И влажным, и бледным царевна лицомТак нежно ко мне прижималась.«Пускай не боится твой старый отец:О троне его не мечтаю,Не нужен мне царский алмазный венец;Тебя я люблю и желаю».«Твоей мне не быть: я бессильная тень, –С тоской мне она говорила, –Для ласки минутной, лишь скроется день,Меня выпускает могила».

«О страсти беседует чинно…»

О страсти беседует чинноЗа чаем – их целый синклит:Эстетиком – каждый мужчина,И ангелом дама глядит…Советник скелетоподобныйДушою парит в облаках,Смешок у советницы злобнойПрикрылся сочувственным «ах!».Сам пастор мирится с любовью,Не грубой, конечно, «затем,Что вредны порывы здоровью»,Девица лепечет: «Но чем?»«Для женщины чувство – святыня…Хотите вы чаю, барон?»Мечтательно смотрит графиняНа белый баронский пластрон…Досадно, малютке при этомМоей говорить не пришлось:Она изучала с поэтомДовольно подробно вопрос…вернуться

28

Я не сержусь (нем.).