Работы М. Н. Сперанского по стилю и методике работы в рамках данного направления, мало отличаются от трудов А. М. Лободы и В. Ф. Миллера. Он также заявлял о начале изучения «литературных фактов» с социологических позиций.[185] Вместе с тем, его взгляд на формирование былин несколько обособляется от воззрений большинства представителей «исторического направления». Он считал, что: «сам процесс сложения былин сопровождался использованием уже существующих формул».[186] Это означает, что он отличал стиль создания былин от стиля исторических песен. Различие в стиле создания является признаком отличия социальной практики.

Наиболее часто в отношении «исторической школы» встречаются упоминания о работах В. Ф. Миллера и А. В. Маркова.

Значительное внимание было ими уделено поиску «исторических фактов» в русском эпосе.[187] Благодаря этому стало ясно, что изображение быта (социальной среды) в былинах и летописях имеют очень много общего.[188] Однако аналогии, характерные для целых эпох, прикреплялись ими к конкретным историческим событиям, что вряд ли допустимо. В результате их деятельности очень остро встал вопрос о том, как именно соотносились летописная и былинная история. Решение было найдено в «социологическом» изучении эпоса. А. В. Марков отмечал, что:

«Делением былин на городские и богатырские проф. Миллер наметил вопрос о социальном положении слагателей былин; но в очерке „Русская былина, ее слагатели и исполнители“, специально посвященном авторам былин, он обращает внимание не столько на социальную среду, выдвигавшую певцов, сколько на их профессиональную окраску».[189]

В. Ф. Миллер, обобщая проведенные исследования (он, в частности, полагал, что национализация чужих сюжетов происходит через внесение бытовых черт[190]), отметил следующие вопросы:

1) «Были ли наши былины искони слагаемы в низшем слое народа, или перешли к нему из другой среды?

2) Кто были слагатели и разносители?

3) Как объяснить исторические имена и нередко фантастическое содержание былин?

4) Как объяснить наличность былин только у великоруссов и отсутствие их среди современных малоруссов?

5) Какие былинные сюжеты относятся к более древним, а какие к более поздним временам?

6) Какие мотивы проникли в эпос из книжной литературы или из сказок?

7) В чем заключается техника былины?

8) Какие особенности в складе и языке их?»

Ни на один из этих вопросов однозначного и окончательного ответа в историографии нет до сих пор, хотя прошло уже около ста лет. Расхождения имели место не только при постановке исследовательских задач, но и в понимании эпоса как феномена культуры.

Ученые, принадлежавшие к «исторической школе», и В. Ф. Миллер в частности, предполагали невозможным решение основополагающей проблемы генезиса эпоса из-за неясного состояния изучаемого комплекса эпических произведений. Поэтому свою задачу они видели в том, чтобы исследовать так называемые «верхние» слои былин. Вскоре стало понятно, что в «верхних» слоях былины большое место занимают «конкретные исторические факты» в «идеально-обобщенной форме».

В результате деятельности по изучению эпоса стала актуальной «антиномия факта и его отражения» в былине. Вопрос затруднялся тем, что существуют записи «исторических песен», в которых конкретные исторические факты отражены в реальной форме, похожей на летописную традицию, иногда даже с упоминанием точных дат известных событий.

В. Ф. Миллер и его сторонники вышли из затруднительного положения тем, что игнорировали данную антиномию, заявляя о том, что былины лишь со временем приняли свой, соответствующий XVIII–XIX вв. вид, а до этого момента существовали как «исторические песни».[191] Они ставили целью нахождение такого «извода» былины, который максимально приближался бы к исторической песне по степени реальности сообщаемых фактов.

1.1.3 Эпосоведение в советский период

В первой половине XX в. сбор эпических материалов и анализ сведений о сказителях активно продолжался. С целью записи былин в 1926–1928 гг. была проведена крупномасштабная экспедиция «по следам П. Н. Рыбникова и А. Ф. Гильфердинга». Из числа исследователей-практиков советской эпохи наибольшую известность получили А. М. Астахова,[192] Б.М. и Ю. М. Соколовы,[193] В. И. Чичеров, Г. Н. Парилова,[194] А. Д. Соймонов, В. Г. Базанов,[195] А. М. Линевский.[196] Благодаря повторным записям появилась возможность узнать о тех изменениях, которые были внесены в эпос за прошедшее время, о роли, которую играл сказитель в создании и бытовании эпических произведений. Это дало возможность отделить социальную практику, отраженную в эпосе, от повседневной социальной практики самих сказителей. Были произведены попытки осмысления истории былинного творчества и поиска путей распространения былин.[197]

В отношении советского периода существует большое количество историографических работ, из числа которых отдельно стоит упомянуть труды А. М. Астаховой[198] и Б. Н. Путилова.[199] Однако по вполне понятным причинам, эти работы умалчивают о некоторых событиях, связанных с изучением эпоса в СССР. Без учета этих событий трудно отказаться от некоторых навязанных науке заблуждений, до сих пор существующих по инерции. Одним из таких заблуждений является пренебрежение социологическими методиками при историческом изучении эпических материалов. Это досадное недоразумение можно отнести только на счет идеологического давления.

Как и в дореволюционную эпоху, идеологический фактор продолжал играть значительную роль в изучении эпических материалов. Он влиял на эпос как напрямую, в тех случаях, когда сказителей провоцировали на создание так называемых «новин»,[200] так и опосредованно — путем шельмования фольклористов. Игнорировать его влияние невозможно, поскольку иначе трудно объяснить отказ исследователей от развития целого ряда перспективных направлений в изучении эпоса.

На рубеже 20–30-х гг. были арестованы десятки ученых по так называемому «делу славистов». В частности, были арестованы М. Н. Сперанский, Н. Н. Дурново, Г. И. Ильинский, А. М. Селищев, В. В. Виноградов, В. Ф. Ржига, И. Г. Голанов, П. А. Расторгуев, Ю. М. Соколов, А. И. Павлович, Н. И. Кравцов. Из них был освобожден лишь Ю. М. Соколов по ходатайству М. Горького.[201]

Мнение советского руководства о том, с каких позиций надо изучать эпос, определилось не сразу. Сначала преобладало направление, традиционное для «исторической» школы, и своеобразным подведением итогов ее работы можно считать исследования А. П. Скафтымова[202] и Б. М. Соколова.[203]

А. П. Скафтымов сумел достаточно наглядно показать процесс превращения исторической песни в былину, фактически подтверждая то, о чем писали представители «исторического» направления. Но следует отметить, что далеко не везде (по большей части на Русском Севере) историческая песня тяготела к превращению в былину, несмотря на достаточно долгий период бытования. Поэтому ему удалось доказать лишь возможность подобного явления, но не закономерность.

вернуться

185

Сперанский М. Н. История древней русской литературы. — С. 51.: «Изучая историю литературы, мы исследуем теперь не только историю литературного факта, но и смотрим на этот факт как на факт психологический, социологический.

вернуться

186

Сперанский М. Н. Русская устная словесность. — М.: 1917. — С. 216–217.

вернуться

187

См. также: Марков А. В. Бытовые черты русских былин. — М.: 1904. «Эпоха сложения русских былин — XII–XV вв.» — С. 95.

вернуться

188

См. также: Марков А. В. Из истории русского былевого эпоса. — М.: 1905.

вернуться

189

Марков А. В. Обзор трудов В. Ф. Миллера по народной словесности. — Пг.: 1916. — С. 21.

вернуться

190

Миллер В. Ф. Лекции по русской народной словесности. — М.: 1910. — С. 6.

вернуться

191

См. также: Свод русского фольклора в 25-ти томах. — Т. 1. — С. 75.

вернуться

192

См. также: Астахова А. М. Былины Севера. — М.; Л.: — Т. 1: 1938; — Т. 2.: 1955.

вернуться

193

См. также: Соколов Ю. М., Чичеров В. И. Онежские былины. — М.; Л.: 1948.

вернуться

194

См. также: Г. Н. Парилова, А. Д. Соймонов. Былины Пудожского края. — Петрозаводск: 1940.

вернуться

195

См. также: Базанов В. Г. Былины П. И. Рябинина-Андреева. — Петрозаводск: 1939.

вернуться

196

См. также: Линевский А. М. Сказитель Ф. А. Конашков. — Петрозаводск: 1948.

вернуться

197

Астахова А. М. Русский былинный эпос на Севере. — Петрозаводск: 1948.

вернуться

198

Астахова А. М. Былины. Итоги и проблемы изучения. — М.: 1966.

вернуться

199

Путилов Б. Н. Былины // Советская историография Киевской Руси. — Л.: Наука, 1978. — С. 222–235.

вернуться

200

См. также: Крюкова М. С. На Зимнем Береге у моря Белого. Записала летом 1939 года Э. Бородина-Морозова. — Архангельск: Архангельское областное издательство, 1940. — 139 с.; С. 120.:

Только пойди же враг ко Северу,Не допустит его наш дорогой-то вождь, ……Славной Ленин свет Владимир-от Ильич же сам,Со своей с премудрой партией с большевической.вернуться

201

См. также: Азбелев С. Н. «Академик Всеволод Миллер и его историческая школа» // Русский фольклор. Материалы и исследования. — Т. 31. — СПб.: 2001. — С. 10–41., С. 12.

вернуться

202

Скафтымов А. П. Поэтика и генезис былин. — М.: 1924.

вернуться

203

Соколов Б. М. Об историко-социологическом методе изучения былин (по поводу критики А. Брюкнера) // Памяти П. Н. Сакулина. — М.: 1931.