И на мгновенья передышки —За самосвалом — самосвал,Что в точку!В душу!Наповал!Так путь воде закрыл завал.И оператор с киновышкиХватился поздно —Кадр пропал.И знать, для сходного конфуза,На верхотуре выбрав пост,Отваги полный, член СоюзаХудожников сидел, как дрозд.Высоким долгом, не корыстью,Он в эти движим был часы —У Ангары своею кистьюПерехватить ее красы.Но жалок был набросок смутный,Не поспевала кисть воследРеке, менявшей поминутноСвоей волны летучий цвет…И я над кипенью студеной,В числе растроганных зевак,Стоял, глазел, как пригвожденный…Начальник подошел.— Ну, как?Поэма будет? Чем не тема! —И я, понятно, не простак,Ответил:— Вот она, поэма! —Он усмехнулся:— Так-то так…Под нами шла река, стихая.Мы понимали — он и я:Поэма, верно, неплохая,Да жаль: покамест — не твоя…Тем часом мост махал флажками.Не остывая, длился бой.Вслед за кубами — сундукамиПошел в отгрузку дикий камень,Бетонный лом, кирпичный бой…Уже бульдозеры, направивНа перемычку лемеха,Пошли пахать песок и гравий,На ней сближая берега.Уже слабел напор в запруде.Но день тревожен был и труден,Дождем грозился тяжкий зной.Как на лугу, спешили люди,С последней справиться копной.Курил начальник, глядя в воду,Предвестьем скрытно удручен.Он знал, что не бюро погоды,Нет, и за дождь ответит он.Седой крепыш, майор запаса,По мерке выверенной сшит,Он груз и нынешнего часаНес, как солдату надлежит.Мол, тяжелей — как без привычки,А наше дело — не впервой.И в гром работ на перемычкеВорвался праздный, гулевойГром сверху.Капли забренчалиПо опорожненным бортам… — Ну, хлопцы, не было печали.Держись!.. —И все держались там.Закиселилась, как трясина,На съезде глинистая грязь…Свалив свой груз, одна машинаВдруг задом, задом подаласьК воде.Мотор завыл натужно…— Ребята! — вскрикнул бригадир.Вцепились. —Раз — два!Взяли!Дружно! —В боях испытанный буксир.Вздохнули все, расправив спины.Не веря сам, что он живой,Водитель вылез из кабины,Как из-под крышки гробовой,И огляделся виновато.Тут смех и ругань:— Эх, тулуп! —И вывод, может, грубоватый:— Механизация, ребята,Проходит тот же через пуп…И все веселыми глазами —И пожилые и юнцы —Блестели, хоть и не сказалиТех слов:«А что — не молодцы?»Короткой сверзившись напастьюДождь оторвался от земли.И в вечер сумерки ненастьяИ в ночь без грани перешли…Победа шла с рассветом ранним,Облитым с ночи тем дождем.Река еще текла в проране,Но тихо было под мостом.Теперь она была похожаНа мелкий в каменистом ложеРазгон теряющий поток.Потом —На горный ручеек,Что мог перешагнуть прохожий,Не замочив, пожалуй, ног.Осталось двум бульдозеристамЗавалов влажным и зернистымУгомонить и тот ручей,Что был меж них чертой ничьей.Лицом к лицу — попеременно —То задний ход,То вновь вперед…На них двоих уже вся сменаГлядела — кто же перейдет.Сближая гравий планировки,Вели тот спор между собойОдин — в заношенной спецовке,Другой — в тельняшке голубой.Ждала, глядела, замирая,Вся смена, сбившись на мосту,Тому и этому желаяСкорее выйти за черту.Был налицо их пыл горячий:Кому открыть по гребле путь.Но с виду — словно той задачейНе озабочены ничуть.