Песнь Ингелота

1

Собралися люди мудрыеВкруг постели Гостомысловой.Смерть над ним летает коршуном!Но, махнувши слабою рукой,Говорит он речь друзьям своим:

2

«Ax, вы люди новгородские!Между вас змея-раздор шипит.Призовите князя чуждого,Чтоб владел он краем родины!» —Так сказал и умер Гостомысл.

3

Кривичи, славяне, весь и чудьШлют послов за море синее,Чтобы звать князей варяжских стран.«Край наш славен – но порядка нет!»Говорят послы князьям чужим.

4

Рурик, Трувор и Синав клялисьНе вести дружины за собой;Но с зарей блеснуло множествоОстрых копий, белых парусовСквозь синеющий туман морской!..

5

Обманулись вы, сыны славян!Чей белеет стан под городом?Завтра, завтра дерзостный варягБудет князем Новагорода,Завтра будете рабами вы!..

6

Тридцать юношей сбираются,Месть в душе, в глазах отчаянье...Ночи мгла спустилась на холмы,Полный месяц встал, и юношиВ спящий стан врагов являются!

7

На щиты склонясь, варяги спят,Луч луны играет по кудрям.Вот струею потекла их кровь,Гибнет враг – но что за громкий звук?Чье копье ударилось о щит?

8

И вскочили пробужденные,Злоба в крике и движениях!Долго защищались юноши.Много пало... только шесть осталось.Мир костям убитых в поле том!

9

Княжит Рурик в Новегороде,В диких дебрях бродят юноши;С ними есть один старик седой —Он поет о родине святой,Он поет о милой вольности!

*

«Ужель мы только будем петь,Иль с безнадежием немымНа стыд отечества глядеть,Друзья мои? – спросил Вадим. —Клянусь, великий Чернобог,И в первый и в последний раз:Не буду у варяжских ног,Иль он, иль я: один из насПадет! в пример другим падет!..Молва об нем из рода в родПускай передает рассказ;Но до конца вражда!» – Сказал,И на колена он упал, И руки сжал, и поднял взор,И страшно взгляд его блестел,И темнокрасный метеорИз тучи в тучу пролетел!И встали, и пошли ониПустынной узкою тропой.Курился долго дым густойНа том холме, и долго пниТрещали в медленном огне,Маня беспечных пастухов,Пугая кроликов и совИ ласточек на вышине!..Скользнув между вечерних туч,На море лег кровавый луч;И солнце пламенным щитомНисходит в свой подводный дом.Одни варяжские струи,Поднявши головы свои,Любуясь на его закат,Теснятся, шепчут и шумят;И серна на крутой скале,Чернея в отдаленной мгле,Как дух недвижима, глядитТуда, где небосклон горит.Сегодня с этих береговВ ладью ступило семь бойцов:Один старик, шесть молодых! —Вадим отважный был меж них.И белый парус понеслоПорывом ветра, и веслоУдарилось о синий вал.И в той ладье Вадим стоялМежду изгнанников-друзей,Подобный призраку морей!Что думал он, о чем грустил,Он даже старцу не открыл.В прощальном, мутном взоре томИзобразилось то, о чемПересказать почти нельзя.Так удалялася ладья,Оставя пены белый след;Всё мрачен в ней стоял Вадим;Воспоминаньем прежних лет,Быть может, витязь был томим...В какой далекий край ониОтправились, чего искать?Кто может это рассказать?Их нет. – Бегут толпою дни!..На вышине скалы крутойРастет порой цветок младой:И в сердце грозного бойцаЛюбви есть место. До концаОн верен чувству одному,Как верен слову своему.Вадим любил. Кто не любил?Кто, вечно следуя уму,Врожденный голос заглушил?Как моря вид, как вид степей,Любовь дика в стране моей...Прекрасна Леда, как звездаНа небе утреннем. ОнаСвежа, как южная весна,И, как пустынный цвет, горда.Как песня юности, жива,Как птица вольности, резва,Как вспоминание детей,Мила и грустию своейМладая Леда. И ВадимЛюбил. Но был ли он любим?..Нет! равнодушной Леды взорПрезренья холод оковал:Отвергнут витязь; но с тех порОн всё любил, он всё страдал.До униженья, до мольбыОн не хотел себя склонить;Мог презирать удар судьбыИ мог об нем не говорить.Желал он на другой предметИзлить огонь страстей своих;Но память, слезы многих лет!..Кто устоит противу них?И рана, легкая сперва,Была всё глубже день со днем,И утешения словаВстречал он с пасмурным челом.Свобода, мщенье и любовь,Всё вдруг в нем волновало кровь;Старался часто ИнгелотТревожить пыл его страстейИ полагал, что в них найдетОн пользу родины своей.Я не виню тебя, старик!Ты славянин: суров и дик,Но и под этой пеленойТы воспитал огонь святой!..Когда на челноке ВадимПомчался по волнам морским,То показал во взоре онДуши глубокую тоску,Но ни один прощальный стонОн не поверил ветерку,И ни единая слезаНе отуманила глаза.И он покинул край родной,Где игры детства, как могли,Ему веселье принеслиИ где лукавою толпойЕго надежды обошли,И в мире может только местьОпять назад его привесть!