– Нет, не хотел бы, – ответил Марк. – Теперь я в этом уверен. У меня есть проблемы, хватает неудач, но в целом все хорошо. Я доволен своей жизнью.

– А я все чаще думаю, что здорово было бы все изменить. Ужасное чувство, желаю тебе никогда его не узнать.

Когда Марк уезжал в Минск, многие просили его остаться. Но Марк знал, что это – не его, здесь ему нечего делать. И уже сидя в поезде, он осознал, что, несмотря на его сходство с дедом, он никогда не станет таким, как дед. И слава Богу!

Приехав в Минск, он узнал, что из-за недельного карантина все школы закрыли, и отец с матерью забрали Кристину в Березино. И вот Марк в Березино. Он уже побывал дома, а теперь решил зайти к Лере, узнать, как Ксюша.

59.

– Да уж, Марк… – проговорила Лерка после того, как Марк вкратце рассказал о своих новостях. – В тебе действительно что-то изменилось… взгляд стал каким-то другим…

– А многие знают эту мою историю?

– Да нет. Только среди семьи. И, знаешь, как-то спокойно отнеслись… Моей мамуле и дяде Гене вообще как-то не до того – они, по-моему, разводиться думают.

– Сколько же они прожили? – спросил Марк. – По-моему, лет шесть…

– Так и есть, – отозвалась Лерка. – Кто их знает. Я не за них переживаю.

– Как у тебя с Антоном?

– Не знаю. Он несколько раз пытался заговорить о нашем будущем, а я уклоняюсь, но скоро Тоник возьмет меня за жабры и спросит прямо. А я не уверена, что имею право ломать ему жизнь…

– П-ф, чем это?

– У меня не может быть детей, я не знаю, могу ли позволить Антону быть со мной… Ведь он может найти нормальную, здоровую девушку…

– Это дело Антона. Если он любит тебя, то для него не будет важно все остальное. И ты ничего ему не сломаешь, если он сам хочет быть с тобой. А что до детей, то ведь можно взять приемных – я-то теперь это знаю…

– Я не уверена…

– Знаешь, почему ты не уверена? Потому что ты не уверена в своих чувствах к Антону. Если бы любила, то не сомневалась.

– Ну что ты, Марк! – воскликнула Лера. – Я очень люблю Антона!

– Тогда не сомневайся.

– Кому бы говорить!

– Что ты имеешь в виду? – нахмурился Марк.

– Ничего особенного, – ответила Лерка. – Говоришь, чтобы я не сомневалась, а сам почему скрылся от Ксю? Когда она была без сознания и могла умереть, ты почти все дни напролет был в больнице, а как она в себя пришла, так и скрылся!

– Ты же знаешь, куда я уезжал!

– Знаю. Но ты мог бы поговорить с ней, рассказать, что вы не брат и сестра…

– Это ей и без меня рассказали!

– Нет, ей ничего не рассказывали.

– Почему? – удивился Марк.

– Все решили, что ты не хочешь, чтобы она об этом знала. А во-вторых, Ксюша была слишком погружена в себя, чтобы что-то воспринять. Она пережила слишком сильный шок, поэтому долго приходила в себя после выписки.

– А что такое?

– Ах да, ты же ничего не знаешь! Дело в том, что после отъезда твоего и Ксюшиной выписки стало известно, что убили Андрея. Его нашли на следующий день после того, как Ксю оказалась в больнице, только что Ксению найти не удалось. А брат Андреев в их квартире мертвую домработницу обнаружил. Ксю потом рассказала, что на дом налетели какие-то знакомые Андрея, которых Андрей подставил. Убили служанку, а Ксюшу и Андрея вывезли за город, хотели убить, но Андрей уговорил их отпустить Ксю. В дороге она пыталась позвонить в милицию, но не дозвонилась – там с мобилой что-то стало. А потом она сознание потеряла…

– Да ну?

– Менты сначала уцепились, что Ксю Андрея убила. У нее и повод был – все соседи знали, что у них отношения не ладятся. И где это видано, чтобы убийцы свидетеля отпускали. Явно прослеживается заказное убийство. Но если Ксюша заказала убийство Андрея из Барановичей, потому что в Минске ее больше месяца не было, то на кой черт ей было надо ехать в Минск в тот день, когда готовилось нападение? Да и в телефоне у них нашли кассету с записью, где Андрей сам звал Ксюшу в Минск, а она не собиралась никуда ехать. Такие же кассеты были и в рабочем столе Андрея, где были записаны звонки с угрозами в адрес Андрея. Ну, это и дало повод подозревать не только Ксению, а и кого-то из деловых партнеров Андрея.

– Господи, да как про Ксюшу такое подумать можно? Она же на это не способна!

– Это мы знаем, что не способна. А милиция-то не знает, какая Ксю. И если уж она не могла убить мужа сама, то вполне могла заказать, воспользовавшись теми же звонками с угрозами… И именно из-за этого у нее мог случиться выкидыш – из-за угрызений совести, если уж она такая хорошая. Но доказательств против нее никаких нет, одни предположения, притянутые за уши. А когда стали проверять дела Андрея, то раскрыли столько всего, что стало понятно – мечтать о его смерти могла далеко не одна Ксения. И потом в ходе проверки еще нескольких уголовных дел обнаружилось похожее благородство убийцы – он отпускал случайных свидетелей, словно не хотел лишних преступлений на своей совести. В общем, подозрения с Ксю были сняты.

– А сама она сейчас как? – спросил Марк.

– Не знаю, мы с ней давно не общались. Она в Барановичи уехала после выписки. Врачи сказали, что ей еще долго придется приходить в себя после этих переживаний. Андрей над ней издевался, потом у нее на глазах горничную застрелили, чуть не убили ее саму, затем выкидыш… Многовато для одного человека. И Ксюша, хоть и сильная и всегда держится с редким мужеством, пережила большое потрясение.

– Она не такая сильная, Лер, – задумчиво сказал Марк. – Ксю очень впечатлительная, ранимая и, бывает, поддается чужому влиянию. Но если в ее жизни что-то случается, она ни на ком не виснет. Ксю привыкла к тому, что она должна быть сильной, и не только для себя.

– Ты прав. Мы все часто приходили к ней, жаловались на беды и проблемы, но никогда не слышали жалоб от нее. Поэтому сейчас сильно удивлены, что у Ксении нервный срыв, что она с чем-то не справилась. По выходу из больницы Ксю была совсем не похожа на себя – вроде и разговаривала со всеми, и слушала, что говорили ей, но как-то отстраненно, будто не всегда понимала, о чем речь, или ей абсолютно все равно и лучше бы ее оставили в покое…

– А ведь все могло бы быть иначе! – произнес Марк. – Если бы родители не скрывали, что я на самом деле не Кличенко, все было бы по-другому! Даже когда они узнали, что я люблю Ксю, они ничего не сказали! Обо мне весь город говорил, пальцами все показывали – разве что ленивый в меня камня не бросил, а они молчали!

– Но ведь если бы они сказали правду, то судачить бы стали о них. Марк, подумай – ведь нам всем страшно выносить свою жизнь на всеобщее обозрение, и даже мысль, что своим молчанием мы делаем кому-то больно, не помогает! К тому же – ведь вы с Ксю тогда расстались – ты при всех сказал, что между вами ничего нет! Но, тем не менее, тебе было плохо без Ксю. Если бы тетя Марина и дядя Юра сказали тебе правду, ты бы все равно обвинил их! Они боялись потерять тебя!

– Слышал я это уже! Они уже это говорили, – сказал Марк с раздражением.

– Но не поверил! Ты зол на них, Марк, и это тебя ослепляет! Но поставь себя на их место – когда бы ты не узнал о том, что ты не сын тети Маши, ты бы разозлился. Ты не любишь, когда от тебя что-то скрывают. Сейчас ты расстроен из-за Ксю. Но ведь во всем, что у вас произошло, виноваты не только твои родители. Они скрыли часть правды, но ведь если бы ты на самом деле хотел быть с Ксю, ты бы боролся и так. А ты испугался, потому что не был готов к борьбе. Полгода назад вы с Ксю тоже не знали, что не являетесь родственниками, но все равно решили быть вместе, потому что поняли, что нужны друг другу! Так что вовсе не в правде дело, Марк, дело в вас самих! По-другому, иначе все могло бы быть, если бы с вы с Ксю не тормозили и не зависели так от чужого мнения! Поэтому не обвиняй слепо родителей – было бы слишком просто искать причины своих неудач в других.

– Валерия Батьковна, да вы мудры не по годам! – насмешливо сказал Марк.