А сама Ксюша не знала, было ли то объятие на балконе на самом деле. Ей было так хорошо рядом с ним… но он снова исчез. Она больше не нужна Марку – у него есть Алена – она больше никому не нужна. Разве что сыну… Ее малышу, ее ребенку… Женя единственный нуждается в ней, а больше никто. Куда девались те, кто в минуты боли и горя обращался к ней? Их нет, они все счастливы, а если и не счастливы, то никто из них не привязан к ненавистному им человеку, который внушает лишь страх. Ксюша, боясь шелохнуться, прислушалась. Андрей спал. Но что будет утром? Он может снова избить ее, а у нее больше нет от него защиты, ей нечего ему противопоставить и не к кому обратиться за помощью!

Подумав так, Ксюша прокляла день, в который узнала Андрея, прокляла все, что в ее жизни с ним связано. Он выставил ее сегодня на такой позор! Ведь для Ксении самое ужасное – чужая жалость к ней и сознание своей собственной слабости и бессилия. Только один человек видел ее слабой, и она этого не боялась. Но теперь и этому человеку Ксю не нужна…

33.

Поглядев на себя в зеркало, Ксюша испытала чувство ужасного отвращения. Нет, выглядела она просто замечательно – в сине-зеленом платье с глубоким декольте и без рукавов, с великолепно уложенными волосами, безукоризненно накрашенная. Отвращение вызывало собственное слабоволие – ведь она ненавидит светские рауты, но все же идет на один из них по настоянию мужа. Великому и неподражаемому Лесковцу Андрею было угодно, чтобы его жена завела дружбу с женами его партнеров по бизнесу. И все Ксюшины возражения насчет того, что ей скучно в компании этих сушеных вобл, украшенных драгоценностями, не возымели действия. Андрею нужно – и все. Пришлось покориться.

Когда-то Ксю в такой же день встречала в своей семье достаточно хороший праздник – старый Новый год. Вечер этого дня всегда был немного грустным, потому что приходило понимание, что праздники зимы закончены, и дальше пойдут обычные скучные будни. Но никогда не было такого угнетенного состояния. Ксю понимала, что под «чутким» руководством Андрея она постепенно превращается в ходячую мумию, в такую же сушеную воблу, в компании которых ей было скучно, но поделать ничего не могла. И тринадцатое число было для нее символичным.

– Прекрасно выглядишь, Ксения, – раздался голос Андрея. «Явился, красавчик!» – с раздражением подумала Ксю и повернулась к нему. – Только не надо всем своим видом демонстрировать свое недовольство! Улыбнись!

– Не хочу, – резко ответила Ксюша. – Я не чувствую себя счастливой и не буду улыбаться только потому, что этого хочется тебе.

– Ну, Ксю, не капризничай! Ты же знаешь, что я не люблю, когда со мной спорят, а ты в последнее время делаешь это так часто, что я устал.

– Извини, не хотела тебя утомлять, – безразлично ответила Ксю, а потом язвительно добавила: – Если ты от меня устал, то зачем тащишь на этот дурацкий раут, куда я совсем не хочу идти? Пошел бы один – отдохнул бы…

– Этот разговор ни к чему, – сухо сказал Андрей. – Там все будут с женами…

– Даже холостяки? – поддела Ксюша.

– … или с любовницами.

– Так зачем тебе я? Попросил бы Ангелину… или вы разбежались уже?

– Сбавь обороты, Ксения, не испытывай мое терпение! – резко бросил Андрей. – Мне надо, чтобы ты пошла, – и ты пойдешь. И будешь улыбаться, кому надо, будешь любезна с моими компаньонами и дружески пообщаешься со всеми сушеными воблами – или как ты их называешь!… Поняла?

– Поняла! – с нажимом сказала Ксю.

– Тон попроще! – приказным голосом проговорил Андрей.

– Хорошо, я все поняла, – мягче сказала Ксюша.

– Вот и отлично, – произнес Андрей и, обняв ее, склонился к ее уху: – Мы ведь понимаем друг друга, Ксения? Твои родственники вряд ли будут слишком торопиться тебе на помощь, так что тебе ни к чему обострять отношения со мной… Я ведь люблю тебя и хочу, чтобы ты была счастлива…

«Кто бы сомневался!» – подумала Ксю, но вслух этого не сказала, а лишь вымученно улыбнулась. Она знала, что означают подобные высказывания, предпочитала не затевать конфликт. Понятно, чем этот конфликт мог для нее закончиться.

Самое ужасное и трудное – это присутствовать на празднике, к которому не лежит душа. Все кажется ненастоящим, ненавистным и враждебным. Ксюша пыталась делать вид, что у нее прекрасное настроение и ничто не может вывести ее из равновесия. Но на самом деле ей хотелось сбежать отсюда или, по крайней мере, сказать каждому из окружавших ее людей по парочке гадостей. Хотя Ксю отлично знала, что произойдет с ней, если она это сделает. Ей невыносимо захотелось напиться, но даже этого ей было нельзя. По сути, все нельзя. Нельзя уехать домой, нельзя назло Андрею начать кокетничать с мужчинами, нельзя устроить скандал, нельзя даже подойти к мужу, поскольку он что-то обсуждает со своими «коллегами» и из-за ее появления у него может сорваться какая-то «важная сделка»…

Оглядевшись по сторонам, молодая женщина заметила одну из жен Андреевых «коллег», ту, которая не выглядела такой забальзамированной, как другие, и поэтому понравилась Ксении больше.

– Жанна Дмитриевна, вы случайно не курите? – спросила Ксюша, подойдя к ней. Жанна насмешливо взглянула на нее.

– Устали от здешнего климата, Ксения Геннадьевна, и хотите снять напряжение?

– Нет, просто голова разболелась, – солгала Ксю.

– Понимаю, – кивнула Жанна. – Давайте выйдем на веранду.

Ксюша последовала за ней. В веранде было прохладно, но хорошо. Жанна достала из сумочки пачку сигарет, закурила сама и дала закурить Ксюше. Ксю сделала затяжку, и ее немного повело. Оно и не странно ведь она больше двух лет не курила.

– В ы не очень любите такие сборища? – полувопросительно произнесла Жанна.

– Почему вы так думаете?

– По опыту знаю, – сказала Жанна, помолчала и продолжала. – Я семь лет замужем и ровно столько же терплю подобные сходки.

– За семь лет я бы, наверное, уже привыкла, – отозвалась Ксю.

– Не привыкли бы, потому что не принадлежите к этому сословию. Одной из них надо родиться, а вот стать – практически невозможно. Можно притворяться, будто все хорошо, но рано или поздно просто сдадут нервы. Вы сами это поймете, Ксения… я могу называть вас по имени?

– Да, конечно… Но если вам не нравятся эти вечера, то почему вы на них ходите?

– А почему это делаете вы? Не смущайтесь, Ксения, я вовсе не требую от вас рассказа, но по вашему поведению вижу, что сегодня вы здесь появились не от нечего делать. Я расскажу вам, что заставляет меня сюда ходить. Я слишком многим обязана своему мужу. Он вытащил меня из грязи, нашел, когда я была нищей, работала в захудалом баре… Он мне помог, одел как куклу, всему научил… Он – вся моя семья, потому что у меня нет родственников. Он меня любит, но поставил лишь одно условие – что я должна сопровождать его на всех вечерах и приемах.

– А он не… – начала было Ксюша, но осеклась. Жанна посмотрела на нее как-то странно.

– Да, Ксения. Вы тоже подозреваете своего мужа, так? А я уже давно все поняла. Все присутствующие на нынешнем вечере мужчины – люди вне закона.

34.

Раздражение, которое появлялось у Ксюши всякий раз, когда надо было идти с мужем на какую-то вечеринку, постепенно исчезало. Она перестала спорить с Андреем, когда он говорил, что ей следует присутствовать на том или ином мероприятии. Одевалась, красилась, укладывала волосы и сама удивлялась собственной выдержке и терпению. У нее хватало сил никому не грубить, ни с кем не ругаться, она даже находила какую-то прелесть в этом – словно справлялась с трудностями, подобно героине.

Но никогда в жизни она не ощущала себя такой напряженной. Словно сжатая пружина – любой пустяк может вывести из себя. Только не могла Ксюша сорваться и выплеснуть накопившиеся обиды, ведь стоило ей сказать Андрею слово порезче, как она снова слышала угрозы. Ксю не знала, на сколько хватит у нее терпения и умения сглаживать острые углы, но предпочитала не думать об этом. Что будет тогда, когда она все же не выдержит и выскажет Андрею все, что накипело? Будет война, из которой Ксюша едва ли выйдет живой. И ничего не изменить, не исправить. Все счастливы или, по крайней мере, почти счастливы, у всех свои дела и не у кого попросить помощи. Да и как попросишь, если Андрей столько о ней знает и все расскажет?