– А тот мужчина, с которым связана моя судьба? Что будет с ним?

– Скоро его жизнь изменится, на него ляжет забота о маленьком человеке. Вообще, вы оба сейчас окружены не самыми лучшими людьми.

– А карты не говорят, будем ли мы вместе? – Ксюша и не заметила, как всерьез поверила в это гадание.

– Будет сильное потрясение вам обоим, да и окружающие вас люди будут удивлены, поскольку откроется тайна тех людей, которые кажутся совершенно открытыми. И будет смерть… возможно, даже не одна.

– Боже мой! – воскликнула Ксю. Она не могла понять, о каком потрясении и какой тайне говорится, но слово смерть ее испугало.

– Не бойся. Ты минуешь опасности, так же как и дорогие тебе люди.

74.

Середина ноября отметилась выпадением снега. Ксюша любила начало зимы – не календарной зимы, а природной – которое связывала с первым снегом. Земля словно очищается падающими на нее белыми снежинками, а вместе с землей очищаются и души людей.

Ксю повеселела. Дома жизнь вроде вошла в колею. Дина уже не была так погружена в себя как в первые недели после смерти Макси. Катя временно была в Минске у Влада, что давало Ксюше возможность спокойно приезжать в Барановичи.

Отношения с Геной Ксю разорвала окончательно. После очередной с ним ссоры девушка сказала, что не намерена больше его терпеть.

– Если твое обращение со мной можно назвать любовью, то спасибо, мне такой любви не надо. Я знаю, видела и испытала настоящую любовь, и теперь ни за что не поверю, что ты меня любишь. Я устала от тебя.

Марина одобрила Ксюшин поступок, поскольку знала, что более несовместимую пару трудно отыскать. Хвойницкая – а по мужу Марина теперь была Аллеко – не стала ссориться с подругой из-за двоюродного брата.

Лерка доживала последние месяцы своего ожидания. Антон возвращался в начале февраля. Девушка завела специальный отдельный календарик, на котором отмечала каждый прошедший день и считала количество оставшихся до середины февраля дней. Ксю посмеивалась, видя, как Валерия по полчаса сидит со своими календарями и считает по нескольку раз, чтобы не ошибиться. За прошедшие два месяца Лера очень сильно изменилась, сделалась очень решительной и бойкой, поэтому застать ее смирно сидящей за столом было делом непростым.

– Ты гляди, Антон, когда вернется, решит, что это не ты, и найдет себе другую, – шутила Ксю. Лерка смеялась и махала рукой.

– Не найдет, – говорила она. – Мы будем вместе.

– Потише, молодая особа, – тоном взрослой женщины, умудренной опытом, урезонивала сестру Ксюшу. – Насколько я знаю, вам еще едва-едва минуло шестнадцать. И чтобы быть вместе с Антоном, вам придется выждать почти два года – до восемнадцати лет.

– Какая ты зануда, Ксю, – отмахивалась Валерия.

– Иногда занудой побыть полезно.

На одних выходных поехав в Барановичи, Ксюша как-то случайно оказалась в том районе, где жила до того, как сбежала в Березино и где теперь бывала редко. С бабушкой в ее доме жила тетя Оля – мамина сестра, которая полтора года назад развелась с мужем и приехала с детьми из Прибалтики. Ксюша туда заходила очень редко – бабушка так и не простила ей тот уход из дома.

Так вот, в тот день Ксюша играла роль посыльного между Маратом и его девушкой, живущей в том районе. Отец этой девушки был жутко против Марата и не позволял дочери приглашать Марата домой или отвечать на его звонки. И вот Марат попросил Ксюшу снести письмо его возлюбленной. Возлюбленная эта, Люда, была конкретной папенькиной дочкой, но не в Ксюшиных правилах было вмешиваться в чью-то жизнь. Девушка передала записку и ушла.

Проходя через старый парк, Ксю задумалась. Парк не изменился, совсем такой же, как когда она мечтала здесь о Марке или встречалась с Андреем Лесковцом. Так же тихо вокруг, так же чуть слышно перепархивают с ветки на ветку птицы, так же шумят вершинами сосны и ели…

– Ксюша! – окликнул девушку кто-то по имени. Ксю обернулась и подумала, уж не перенеслась ли она во времени? По аллее за ней шел Лесковец Андрей.

– Андрей! – воскликнула Ксюша. – Ты тут откуда? И как ты узнал, что это я? Я же на расстоянии была…

– А я тебя давно перестал путать с Катей. А откуда я тут… да домой вот иду.

– Нет, я не о том. Ты же в Питере был, а теперь здесь оказался… Давно приехал?

– Две недели назад. У мамы второй раз за полтора года инфаркт случился, чуть спасли. Дома сейчас война жуткая идет – Пашка в Питер ко мне хочет уехать, а отцу надо, чтобы и малой тут остался, и я вернулся. А я не хочу быть в Барановичах.

– Почему?

– Папа хочет, чтобы я занялся делами на его фирме, а мне вовсе не светит перспектива превратиться в фирмача. В Питере мне свободнее.

– Но тебе следует помочь отцу и семье, Андрей. Я знаю, что ты никогда не хотел быть предпринимателем, но твой брат погиб, и твоим родителям нужна помощь.

– А ты ничуть не изменилась, Ксю. Все та же романтичная девочка, готовая помогать всему миру.

– Это вовсе не так. Я вовсе не хочу помогать всему миру, просто знаю разницу между словами «желание» и «долг». И знаю, что часто приходится поступать как положено, а не как хочется.

– Вот как? И откуда ты это узнала, Ксень?

– Энциклопедию читала, – ответила Ксюша насмешливо.

– И что за энциклопедия? – поинтересовался Андрей. – Может, и я пойму что-нибудь, если почитаю…

– Может, и поймешь.

– Так вот давай поговорим. Авось просветишь меня? Ты домой сильно торопишься?

– А что?

– Ну, мы же давно с тобой не виделись… Может, посидим где-нибудь в кафе, поговорим о том – о сем?

– И где? – полюбопытствовала Ксю.

– А на твой выбор. Я тут мало что знаю.

– По правде, я тоже. Я же в Гродно сейчас.

– Учишься?

– Да, на визажиста-парикмахера.

– И нравится?

– Ну да. Я с детства любила людям лица раскрашивать и прически придумывать разные.

Андрей засмеялся.

– Припоминаю один случай… – сказал он. – Тот, когда вы с Катей поразили весь класс своими маскарадными костюмами и прическами под Новый год на школьном празднике. Ты тогда вроде волосы в синий цвет выкрасила, а Катя в косички нитки цветные повплетала… По-моему, костюмы тогда себе все неплохие придумали, но с волосами так никто не извращался.

– Ничего мы не извращались! Подумаешь, я покрасилась оттеночным шампунем! Но Катю мы с мамой долго заплетали – косичек у нее было больше сотни.

– Вот то-то и оно! Ну так как – мы идем куда-нибудь или нет? – напомнил Андрей.

– Пошли. Знаю я одну кафешку, мне ее сводный братик подсказал.

– Какой еще сводный братик?

– А, ты же ничего не знаешь! Моя мама уже два года, как замуж вышла, и у меня теперь есть сводный брат и сводная сестра – они дети отчима. И еще есть маленький братик – ему чуть больше года.

– Ты серьезно?

– Серьезно, конечно. А еще и племянник будет – у моей сестры по отчиму родится ребенок.

– Она замужем уже?

– Нет. Дина собиралась выйти замуж, но ее женихом случилась беда…

За разговором незаметно летело время. Ксюша чувствовала себя свободно с Андреем, он, как и раньше, был внимательным слушателем и талантливым рассказчиком. Хотя, конечно, в чем-то он изменился. Пожалуй, Андрей стал в некотором роде беспризорником – в нем было какое-то едва уловимое сходство с Маратом, когда тот только появился в доме своего отца. Андрей, правда, не выглядел беспризорником внешне, скорее, наоборот, а вот в характере появилось то, что присутствует в характерах всех беспризорников и воспитанников детских домов. В них всех очень сильно развит инстинкт выживания. Развился он и у Андрея. Как Ксю поняла по его рассказам, жизнь в Питере не была сладкой. Это даже не была просто студенческая жизнь – сложная, но веселая. Андрей вел жизнь опасную. В чем именно заключалась опасность, Ксюша не поняла, да и Андрей рассказывал обо всем весело и шутя, но опасность Ксю почувствовала во многом. И в том, что Андрей учился у друзей «по ускоренному плану», и в том, что друзья Андрея были компьютерными воришками-хакерами, и в том, что Андрей научился не только обращению с компьютерами, но и всяким запретным приемам. Конечно, ничего особенно страшного, иногда всем приходится нарушать запреты. Но если преступление у человека уже не вызывает чувства отторжения и протеста, то это явный признак, что человек становится на скользкую дорожку.