– Проблема! Генку попросишь, он не откажется. Он мною всерьез интересуется, поэтому поможет. Дай покурить.

– Не дам, а то ты сейчас начнешь фигней страдать.

– Не сходи с ума. Что такого страшного я могу сделать? Дашка, ты человек или нет?

– Именно потому что я человек, я тебе курить не дам.

– Подумаешь, наказала! Будто я стрельнуть у кого-нибудь не могу.

– Вот пойди и стрельни. Зато я буду знать, что я непричастна к тому, что ты устроишь дебош.

– Когда это ты видела, чтобы я устраивала дебош?

– Не видела. И видеть не желаю.

– Ну и ладно, – махнула рукой Ксю. – Диктаторша!

Она отошла и попросила закурить у молодого парня возле стойки. Вышла на улицу и присела на скамейку. Прохладный воздух ночи ударил девушке в лицо, сознание, слегка затуманенное содержимым коктейлей, прояснилось. Странное чувство возникло у Ксюши. Какая-то непонятная тревога, тоска… словно приближающаяся зима сжала ее в своих холодных объятиях. Вдруг захотелось плакать, будто у нее что-то отняли.

– Ксюша, что ты здесь делаешь одна? – услышала Ксю голос Гены. Еще минут пять назад она бы вспыхнула и разозлилась при появлении парня, но сейчас Ксюша обрадовалась ему.

– Гена… Геночка, уведи меня отсюда, уведи, пожалуйста… – попросила она жалобно.

– Но что случилось? – пораженно уставился на нее Гена.

– Не спрашивай ни о чем, прошу. Только уведи. Куда угодно.

– Хорошо, хорошо.

Гена обнял девушку за плечи и куда-то повел. Ксюше было все равно.

Лишь минут сорок спустя она пришла в себя и обнаружила, что находится в чьей-то квартире и пьет кофе в компании Гены.

– Ну как ты? – спросил он с искренней тревогой.

– Мне лучше, – неуверенно произнесла Ксю. – Сама не знаю, что на меня нашло. Стало так плохо…

– Ты меня так напугала… То не подпускала к себе, а тут – уведи ее!

– Просто мне стало очень не по себе. Со мной так бывает. Спасибо, что помог. Надо Дашке позвонить, наверное, волнуется – я только покурить вышла…

– Я ей уже позвонил, сказал, что тебе нехорошо, и ты у меня. Так что не волнуйся и нормально приди в себя.

– Я в порядке. Где мы? У тебя дома?

– Да.

– А симпатичное жилье… судя по кухне… – оглядываясь, сказала Ксю. – Один живешь?

– С другом.

– А у тебя же родители здесь… Зачем квартиру снимать?

– А так свободнее дышится, – улыбнулся Гена. – Тем более, что друг мой здесь лишь наездами бывает.

– Представляю, сколько здесь девушек перебывало!

– Тебе действительно лучше, – заметил Гена. – Снова язвой становишься.

– Комплимент тебе сделала, чего ты. Из благодарности.

– Из благодарности могла бы уж поцеловать… в щечку хотя бы.

– Может, тебе еще за пивом сбегать?

– Я вот думаю, Ксюш, неужели ты так меня ненавидишь? Ненавидишь так, что даже не поблагодаришь?

– Вовсе я тебя не ненавижу. Я знаю тебя слишком мало, чтобы ненавидеть.

– Тогда почему ты так ко мне относишься?

– Что? – Гена опешил.

– Ну да, нравишься, – сказала Ксю так спокойно, будто говорила о куске съеденного за обедом пирога. – Я знаю тебя мало для того, чтобы ненавидеть, но достаточно, чтобы вроде как влюбиться. И меня бесит то, что ты мне нравишься.

– Ну… выразила ты свою влюбленность в меня… скажем, оригинально…

– Если бы ты знал меня подольше, то не увидел бы в моем поведении ничего оригинального. Я такая. Мне свойственно мучить нравящихся мне людей.

– Это плохо, – произнес Гена. – Таким методом тебе не удастся получить взаимность… Разве только человек, в которого ты влюблена, будет таким же уникумом, как и ты сама.

– Что ж поделаешь, – вздохнула Ксю. – Ладно, пора мне домой идти, завтра вставать рано.

– А кто тебе сказал, что я тебя отпущу?

– А кто тебе сказал, что ты сможешь меня удержать?

– Ты сама.

– Я? Я не слышала, чтобы я это говорила.

– Ты сказала это, когда призналась, что я нравлюсь тебе. Ты думаешь, я позволю тебе уйти после этого?

– А что ты сделаешь? – невинно спросила Ксюша, вставая из-за стола. – Что с того, если я сказала, будто ты мне нравишься?

– Ничего особенного… кроме того, что ты тоже нравишься мне… Именно поэтому ты не уйдешь сегодня.

– Ты берешь меня в плен? – спросила Ксю, улыбнувшись.

– Ну, вроде того, – ответил Гена, обнимая девушку за талию.

– Молодой человек, вы не слишком увлеклись? Я не разрешала меня тискать.

– Я на такие вещи разрешения не спрашиваю, – отозвался Гена. – Ты красивая.

– Я знаю. А ты смелый. Не боишься, что я надаю по шаловливым ручкам?

– Боюсь. Очень боюсь – ты девушка горячая… Но сила твоей обольстительности крепче.

– И как далеко ты решишься зайти?

– Насколько позволишь. Я уже успел забыть, когда мне так сильно нравилась девушка…

Внезапно Гена поднял Ксюшу на руки и куда-то понес.

– Что ты себе позволяешь? – притворно возмутилась Ксю, обнимая его за шею. – Отпусти меня!

– Сейчас, подожди момент, – улыбнулся Гена и опустил девушку на кровать.

– Это в высшей степени неуважение! – продолжала возмущаться Ксюша. – Ты не отпускаешь меня домой и еще сюда принес! Нахал!

– Ты когда-нибудь замолчишь? – спросил Гена.

– Пока нет.

– У тебя красивые ноги.

– Только сейчас заметил?

– Ну да. Ты же все время в джинсах – где уж тут заметишь… – ответил Гена и склонился над Ксюшей. – Ты красавица. Я хочу, чтобы ты была моей…

– Не сильно ли сказано? Я все же свободный человек и не хочу становиться чьей-то собственностью. Интересно, будь я уродливой, как семь смертных грехов – обратил бы ты на меня внимание?

Гене надоело слушать ее болтовню, и он, не долго думая, зажал ей рот поцелуем.

– Ты вообще обнаглел, – снова возмутилась Ксю.

– У меня не было выбора. Или я тебе закрою рот хоть как-нибудь, или ты мне задуришь голову окончательно.

И Гена снова поцеловал Ксюшу. На этот раз она ответила. В конце концов она сама себе хозяйка, ни перед кем не надо отчитываться. А Гена приятный молодой человек, с ним хорошо.

68.

– Ксюш, проснись, твой мобильник разрывается, – сквозь сон услышала Гену Ксю. Девушка потянулась и открыла глаза, еще не совсем хорошо соображая.

– Что? – недоуменно спросила она.

– Твой мобильный телефон звонит уже не первый раз. Может, случилось что-то?

– Господи, – простонала Ксю. – Жить они без меня не могут!… Ладно, давай это занудное приспособление сюда.

Увидев в списке не отвеченных вызовов номер отчима, Ксюша заволновалась. Дядя Слава звонил ей очень редко – раза три всего. А сейчас вызовов с его телефона пришло целых шесть. Есть чему удивиться, учитывая столь ранний час. Ксюша позвонила дяде Славе.

Ответили сразу, словно ждали.

– Ксюша, слава Богу, ты отозвалась! – воскликнул отчим. – Надо, чтобы ты приехала. Я знаю, у тебя много дел, начался учебный год… но случилась беда. На Максимилиана, по-видимому, напали. Он в больнице, состояние очень тяжелое.

– Нет! – в ужасе вскрикнула Ксю. – Как, когда это случилось?

– Ночью сегодня. Вернее, даже не ночью – часов в одиннадцать. Макси вышел на улицу на десять минут в магазин и не пришел. Дина заволновалась, позвонила в милицию, там за поиски не взялись, сказали, что должно двое суток пройти… Тогда она мне позвонила. Ну я знакомых нашел, стали искать, выяснилось, что в пять утра его какой-то прохожий обнаружил и в «Скорую» позвонил. Максимилиана избили сильно…

– А Дина как?

– У нее шок. Она последнее время предчувствовала что-то, нервничала, а теперь… Она даже не говорит, плачет только. А тут еще и Максимилиановым родственникам сообщить надо, а мы даже связаться с ними не можем…

– Ладно, я это найду. У меня был где-то телефон Олега – брата Макси. Я позвоню ему. И постараюсь приехать.

Ксюша опустила телефон.

– Что-то случилось? – спросил Гена.

– Да… Жених моей сестры умирает в больнице. Меня срочно зовут в Барановичи.