– Что же во мне такого забавного?

– Да вот я сам стараюсь понять. Но не могу. Ты чем занимаешься-то?

– В смысле?

– Ну, по жизни что делаешь?

– А, это. Ничего. Я домохозяйка. А вы кто?

– Вот те раз. Я ж визитку давал – там все написано.

Упс. Там, конечно, было написано про банк, но чтоб я знала, что это значит. Банк, насколько мне известно, предприятие крупное, там тьма народу работает.

– Да-да, конечно. Я помню – банк. Вы работаете в банке. А чем конкретно вы занимаетесь?

– Да неважно. Ну там, всякое помаленьку, долго рассказывать. А что ты в кабаке тогда делала?

Интересно, это допрос или такая манера поддерживать светскую беседу? В Америке я бы точно проголосовала за первое, но тут, наверное, надо быть проще. Тем более, что и сама не очень-то красиво выступила с этой визиткой... И я ответила правду.

– От пластической операции отходила.

Василий чуть не подавился куском рогалика.

– Не понял. Это как?

– Да вот так, – и рассказала историю в подробностях.

К концу рассказа он откровенно ржал в голос. За это время у нас успели принять заказ, принести бутылку вина, графинчик водки и нечто загадочно-корявое на маленьких блюдцах. «Комплимент от шеф-повара».

– Ну ты даешь, – махал руками Вася, слушая мои мысли по поводу салфетки. – А тут еще я с этой... В жилу попало... Мне еще, можно сказать, повезло, что ты меня только супом... А могла бы ведь и чем покруче приложить...

Я вежливо улыбнулась. Пусть опасается.

Нам принесли заказ. Салат, вопреки моим опасениям, оказался совсем неплох, креветки отчетливо различались, и я было погрузилась в еду, как вдруг...

Подняв случайно глаза от тарелки, я увидела прямо напротив себя, в глубине зала, Дашку собственной персоной. Она стояла, прислонившись к стене, и глядела на меня в упор. Заметив, что я тоже ее зафиксировала, она резко мотнула головой в сторону, явно делая мне знак, и ушла. Посмотрев, куда она направилась, я обнаружила там характерный указатель с дамской фигуркой. Я с сожалением отложила вилку, взяла сумку и поднялась.

– Я сейчас... На минуточку.

В туалете Дашка накинулась на меня прямо у двери.

– Ну ты даешь! Это надо же! И молчала, главное! Как тебе хоть это удалось-то? – она почти кричала, но при этом почему-то шепотом, и это слегка пугало.

– Даш, да подожди ты. Что удалось?

– И еще скромничает! Да Редькина подцепить, вот что! А я еще думаю, что ты меня спрашиваешь про «Оранжерею»? И тут как раз возможность подвернулась, дай, думаю, схожу. И точно! Ну рассказывай!

– Да нечего рассказывать, Даш. Ну мужик, познакомились в ресторане, я его супом облила, он меня поужинать пригласил... В каком-то банке работает.

– Да неужели? И в каком же? – спросила Дашка как-то уж больно язвительно.

Я выкопала в сумке визитку.

– Вот, смотри сама. Каппа-банк какой-то, – пожав плечами, я протянула Дашке карточку.

– Балда ты, – горячо вскинулась Дашка в полный голос, но тут же осеклась и снова зашептала. – То есть, извини, конечно, теть Лиз, но на самом деле. Это не какой-то, это огромный банк, очень известный. А он – его хозяин. По крайне мере один из. Вполне так себе средний олигарх, без дураков. Да у нас каждая девочка за честь считала бы. Он еще и широкой души к тому же... Что ты там про суп сказала?

– Да неважно, – отмахнулась я. – Я же не знала. Ну и что теперь?

– Как то есть что? – удивилась Дашка. – Уж поймала удачу, так держи. И пойдем лучше отсюда куда-нибудь, а то, знаешь, тут у каждой стены три уха.

Я обернулась и только тут заметила, что небольшое помещеньице туалета и в самом деле было, пожалуй, перенаселено русалками. Кто-то не спеша красился у зеркала, кто-то плавными движениями, как в замедленной съемке, расчесывал белокурые пряди, кто-то курил, кто-то задумчиво сушил под феном ладошки с длинными ногтями – и все напряженно вслушивались.

Мы вышли за дверь и забились в какой-то закут между кухней и мужским сортиром.

– Ну так что, Даш?

– Что-что. Повезло тебе, даже удивительно. Ты давай, не упускай. Главное, веди себя правильно.

– Правильно – это как?

– Ну – как? Я ж тебе не расскажу тут, у туалета. Это долго, это мы потом. Но главное – ты с ним не спорь. Соглашайся со всем, улыбайся и кивай.

– Ну вот еще. А если он будет какую-нибудь чушь пороть?

– Ну и что? Какая разница-то? А ты кивай и думай о своем.

– Да ну еще. Я не могу всякий идиотизм молча слушать.

– Ну и зря. Учиться надо. Я тебе скажу, что, к примеру, если в ушах будут серьги с брюликами карата в четыре, то отлично можно и не слышать кое-чего.

– Даш, что ты несешь? При чем тут серьги?

– При том. Этот твой Редькин одной из наших девочек такие подарил. За один вечер, представляешь? Так что слушай меня, молчи, не раздражай, не выясняй ничего. Будь вежливой и приятной. Пусть он тебя хотя бы еще раз куда-нибудь пригласит, а там уж мы все обсудим, подготовимся. Так что – давай, старайся. А я пойду, девкам мозги задурю, а то они тебя и так порвать готовы.

И с этими обнадеживающими словами мой Вергилий скрылся в дебрях женского туалета.

Я еще немного постояла, размышляя над полученной информацией. Почему-то тот факт, что облитый супом Василий оказался почти настоящим олигархом, высоко котирующимся на внутреннем русалочьем рынке, меня тронул мало. А вот Дашкины рекомендации вежливо кивать на каждую глупость – задели. Точнее разозлили. Вот еще тоже! Буду я со всеми подряд соглашаться. Салфетки подбирать, еще только не хватало. Нашли себе девочку. Пусть засунут свои караты куда подальше. Я, между прочим, и сама миллионер. Никто, допустим, этого не знает, но я-то не никто. Не буду кивать! Наоборот, буду перечить, где только смогу, – так им и надо. Меня охватила какая-то веселая злость. Сейчас они у меня попляшут. Кто «они» – я при этом даже не конкретизировала.

Обуреваемая нехорошим азартом, я вернулась в зал. И тут меня ждал сюрприз. У меня действительно появились «они» для плясок – за нашим столиком наблюдалось пополнение. Рядом с Василием сидела юная фемина все того же белокуро-русалочьего облика, а стул, на котором раньше сидела моя сумка, занимал мужик в костюме. Поскольку сидел он ко мне спиной, ничего больше я пока разглядеть не могла.

Я подошла к столику и, прежде чем сесть, обвела присутствующих вопросительным взглядом. Василий радостно закивал.

– Вот, это она и есть – Лиза. Лиза, я им как раз рассказывал, как мы познакомились. Лиза, это мой давний партнер и хороший друг, Александр, а это...

Он как-то замялся, то ли пытаясь вспомнить имя русалки, то ли соображая, как лучше ее представить. В это время мужик поднялся со стула и протянул мне руку со словами:

– Очень приятно. Саша.

– Мне тоже. Лиза. Впрочем, вы и так уже знаете.

На общем фоне этот Александр, он же Саша, показался мне неожиданно симпатичным с виду. Мне прямо самой было удивительно, насколько. Открытое лицо, улыбка, теплая сухая рука. Высокий, плечистый, костюм, опять же, сидел хорошо... Возраст я определить не могла, но явно моложе Василия, а может быть, даже и меня. По ухоженному спортивному мужику трудно так прямо сказать, это вам не женщина. Сорок, плюс-минус. Главное, у него были живые, выразительные, быстрые глаза. И он смотрел ими прямо на меня. В смысле не вскользь, не мимо, а именно на меня. Причем с интересом. Не мужским, а таким отвлеченным интересом, без симпатии. Как смотрят, например, на экзотическую жабу в зоопарке. Что ж им Вася тут такого успел про меня наплести?

Отпустив мою руку, Александр галантно подвинул мой стул, опередив идущего к нам с той же целью официанта, и я села. Так и оставшаяся непредставленной девица в это время шептала что-то на ухо Василию, время от времени кидая на меня исподлобья вороватые взгляды. Тот кивал и посмеивался. Я взяла вилку и задумчиво ткнула ей креветку в своей тарелке.

– А чем вы, Лиза, занимаетесь? – спросил меня мой сосед. Тон у него был... Галантный, даже немного излишне галантный, и от этого как бы слегка издевательский одновременно. Совсем слегка, но мне не понравилось. Хотя, вполне возможно, я все придумала. С чего бы ему надо мной издеваться? Мы ведь и десяти минут не знакомы. – Вы, наверное, дизайнер?