— … — Чайка ошарашенно застыла и округлила глаза.

Что, если красная Чайка доживет до самого окончания битвы за останки?

Тору казалось, что тогда он сможет увидеть ее саму, а не «дочь императора Газа». В конце концов, по словам Виви, изначально все Чайки — сироты и не имеют к императору никакого отношения. И возможно, каждая из них на самом деле может перестать быть Чайкой.

— Если, когда все закончится, ты передумаешь — дай знать.

Возможно, тогда они увидят будущее в ином свете.

— Тору…

Чайка так и осталась стоять на месте. Тору не ответил ей, развернулся, поравнялся с Фредерикой, а затем направился в казарму.

Среди кипы документов мелькнула строчка «отряд Жилетта».

Конрат Штайнмец сразу насупил брови и вытащил заветную бумагу из пачки.

Левой рукой он придерживал оставшуюся кипу, все норовившую рухнуть, а правой держал перед собой… запрос от княжества Хартген.

— Княжество Хартген…

Конрат — глава агентства «Климан», международной организации послевоенного восстановления. Они действуют по всему континенту, в самых разных странах.

Однако, как бы хорошо ни звучал термин «международная организация», по факту Климан почти не имел полномочий и лишь ставился в пример правительствами, желающими показать народу приверженность восстановлению. Многие поручения, за которые бралось агентство, вызывали уважение на бумаге, но на деле сводились лишь к длительным поездкам по нескольким странам и поимке реваншистов Империи Газ.

Конечно же, всем оперативным отрядам, состоящим на службе агентства, разрешался свободный въезд во все страны. Авторитета агентства даже хватало, чтобы попасть на аудиенцию к королю, знати или министрам.

Сейчас же Конрату подвернулся на глаза отчет пограничной службы княжества Хартген о въезде отряда Жилетта. Княжество сообщало, что отряд въехал в страну якобы по делам агентства, и спрашивало, все ли верно.

— Кстати, там ведь сейчас как раз должен проводиться чемпионат боевых искусств, — обронила ассистент Конрата, Карен Бомбардир, приводившая в порядок бумаги в другом углу.

Видимо, шепот Конрата донесся до ее ушей.

— Чемпионат?

— Это традиция, прославившая княжество. Стефан Хартген продолжает дело своих предков, — ответила Карен, отрываясь от бумаг.

— ...А-а, «Бальтазарово празднество»1, что ли? — Конрат отыскал нужные сведения в глубинах собственной памяти. Под «празднеством» понимали как сам чемпионат, так и всю атмосферу, что окутывала город во время его проведения. — Помимо поощрения боевых искусств, чемпионат еще и праздник, широко известный как среди жителей княжества, так и за его пределами. Это не только возможность найти талантливых бойцов, но и хорошее экономическое подспорье…

— А во время войны наверняка помогал поддерживать в народе боевой дух, — добавила Карен. — В последнее время он заметно прибавил в масштабах. Теперь к проведению чемпионата привлекают даже оставшееся с войны снаряжение.

— Выходит, они прекрасно справляются с послевоенным восстановлением?

— Не все так гладко. Три года назад в стране упразднили государственную религию. Говорят, пролилось много крови, но поскольку вопрос это сугубо внутриполитический…

То ни другие страны, ни тем более Климан вмешаться не в силах.

— В общем, отряд Жилетта въехал в княжество Хартген.

— ...Отряд Жилетта? — Карен недоуменно моргнула. — Ах да, нынешний правитель княжества, Стефан Хартген, открыто заявляет о принадлежности к «героям».

Говорят, останки у него тоже есть. Он даже выставляет их в качестве главного приза за чемпионат…

— Хм…

Конрат подошел к книжному шкафу и достал томик со сведениями о княжестве Хартген. В таких томах агентство собирает особенности и заметки относительно разных стран. Поскольку их организация международная, пригождаются они очень часто.

— …

Конрат пролистал до страницы с описанием чемпионата.

Заметки гласили, что после окончания войны праздник сильно изменился.

Чемпионат стал гораздо масштабнее и настолько приблизился к отыгрышу настоящей войны, что на нем начали умирать люди. По факту, битвы на нем превратились в резню, однако княжество настаивало, что все смерти «случайны». Впрочем, туристам из соседних стран такой дух кровожадности пришелся по нраву.

— В войну, значит, хотим мира, а в мирное время тоскуем по войне?

Невольно задумаешься о том, что «послевоенное восстановление» — никому не нужный вздор.

Как бы там ни было, на экономический эффект чемпионата закрыть глаза не получится.

Хотя, конечно… однодневный чемпионат «празднеством» бы не назвали.

Все начинается с отборочного этапа.

Он напоминает настоящую войну, которая разворачивается в заброшенном районе города. Участники сражаются друг против друга, пока не останется столько, сколько нужно.

Затем выжившие (нередко в самом буквальном смысле этого слова) попадают в основной этап.

Он, в отличие от отборочного, похож на турнир, в котором друг с другом сражаются команды из двух человек.

Изначально команд пятьдесят, но после сорока с чем-то битв из сотни человек лишь двое получат главный приз, и еще четыре-шесть займут остальные призовые места.

В день проходят восемь-десять битв, и «празднество», в конечном счете, растягивается на неделю.

— Система хорошая, вот только… — Конрат нахмурился.

Между отборочным и основным этапом есть свободный от боев день, якобы для восстановления сил.

Безусловно, он, как и любые паузы перед началом состязаний, помогает разогреть интерес толпы, но еще он помогает зарабатывать всевозможным столичным тотализаторам: как государственным, так и нет. Весь Герансон спорит о том, кто же станет победителем, и слова подкрепляются деньгами. Даже среди самих участников немало тех, кто ставит солидные деньги на собственную победу.

— Как поступите? Они отделились от нас, но продолжают пользоваться именем агентства.

— Однако нам некого отправить в княжество Хартген, чтобы их арестовать. Можно было бы послать княжеству письмо и оставить все на них, вот только…

Страна, которой правит герой.

Сребровласая Виви с фиолетовыми глазами… совсем как Чайка.

Если ничего не предпринять, события могут принять весьма скверный оборот.

— Какой там ближайший отряд?

— Кампаньи. Они сейчас в Экре и, если поторопятся, доберутся до Герансона за пять дней.

Неприятная цифра. Хорошо, если отряд Жилетта участвует в турнире, но если нет — они за такой срок вполне могут закончить свои дела и уехать куда-то еще.

— Чем занят отряд Кампаньи?

— Проверяют информацию из докладов о группе реваншистов Империи у северных границ Экры. По сообщениям, бунтари обосновались в тех самых руинах.

— Руинах…

Конечно, руины бывают самыми разными, но раз Карен уточнила, что «в тех самых», речь об одном из известных комплексов подземных руин Фербиста.

Они необитаемы, и никто не знает, кто строил их и для чего. Все такие руины похожи друг на друга структурой и оформлением, и, по одной из версий, все они — плоды единой культуры и наследие единого государства.

Но в то же время руины встречаются по всему континенту. Если их строила какая-то одна страна, она в свое время управляла всем Фербистом.

Но это невозможно.

Даже великая северная Империя Газ никогда не владела такой территорией.

Всякий раз руины находят в необитаемых местах — в горах или под почвой необитаемых островов, — не представляющих никакой стратегической ценности. В частности, именно поэтому их исследуют очень неспешно, и именно поэтому руины спокойно пережили всю войну.

С другой стороны, некоторые действия Империи Газ во время войны можно истолковать лишь как попытку захвата тех самых руин во что бы то ни стало.

1

Возможно, здесь есть намек, или проводится параллель с так называемым «пиром Валтасара» (Бальтазар — латинизированное Валтасар) — царя Вавилона, который потерял власть и жизнь, а его царство пало, после оного пира.