Что Вар, что варвар — один чёрт. Каннибальские выходки холеных раздушенных римских патрициев по своей жестокости ничем не отличались от первобытного изуверства презираемых ими вонючих косматых варваров, о которых Ливий писал: «Бездыханное тело[572] с торчащим в нём древком[573] река принесла к вражеской стоянке; там тело зверски изуродовали: разрубили надвое и часть отправили в Консенцию, часть оставили у себя для поругания. К толпе, лютовавшей в зверском исступлении и кидавшей в труп копьями и камнями, приблизилась некая женщина, моля хоть на миг остановиться, и, плача, поведала, что муж и дети её в плену у неприятеля и она надеется за тело царя, пусть даже обезображенное, выкупить своих близких».[574]

В период древнеримских гражданских войн выставка отрубленных консульских голов на римском форуме перед ораторской трибуной сделалась, по свидетельству Аппиана, постоянной.[575] В ходе проскрипций 81 г. до н. э. груде отсечённых голов стало так тесно, что их разложили также около Сервилиева пруда, находившегося вблизи форума.[576] Повсюду валялись обезглавленные сенаторы и всадники без головы.

Иные бойкие ловкачи, потирая окровавленные руки, превратили массовую рубку голов в доходный бизнес. Так, после того как мимолётный римский император Отон устроил на форуме неистовую бойню политических противников, головы казнённых «пришлось разыскивать и выкупать у убийц, нарочно спрятавших их, чтобы потом продать»[577] (ср. сходный эпизод в 19-й главе 2-й части «Мастера и Маргариты» М.А.Булгакова: «…голову покойника стащили из гроба»[578]). А те, кто принесли консулу Опимию головы Гая Семпрония Гракха и его помощника Фульвия Флакка, получили столько золота, «сколько весили головы».[579]

При этом иные прохвосты, стремясь огрести побольше бабок, не брезговали ничем. Вот та же история с головой Гая Семпрония Гракха в Плутарховой версии: «Голову Гая, как передают, какой-то человек отрубил и понёс к консулу, но друг Опимия, некий Септумулей, отнял у него эту добычу, ибо в начале битвы глашатаи объявили: кто принесёт головы Гая и Фульвия, получит столько золота, сколько потянет каждая из голов. Воткнув голову на копьё, Септумулей явился к Опимию и когда её положили на весы, весы показали семнадцать фунтов и две трети.[580] Дело в том, что Септумулей и тут повёл себя как подлый обманщик — он вытащил мозг и залил череп свинцом».[581]

Отсечённые головы применялись римскими воинами при атаке как средство устрашения противника. Вот что рассказывал об этом Ливий: «…ворвавшись в лагерь и потрясая отрубленными головами, они[582] повергли всех в такой ужас, что, если бы тотчас подступило войско, лагерь мог бы быть взят. Но и без того началось повальное бегство, а иные даже предлагали снарядить посольство, дабы выпросить мир».[583]

Размышляя об этой повадке римских вояк, Полибий делился своими наблюдениями: «Мне кажется, римляне поступают так с целью навести ужас на врагов. Вот почему часто можно видеть в городах, взятых римлянами, не только трупы людей, но и разрубленных пополам собак и отсечённые члены других животных».[584]

В свете этих происшествий едва ли не наигранной выглядит патрицианская брезгливость римского историка Флора, писавшего: «Какова была дикость альпийских племён, легко показать на примере их женщин. За нехваткой метательных орудий они разбивали головы своим младенцам и швыряли их в лицо воинам».[585]

Вергилий, современник и свидетель кровопролитных гражданских войн, вспыхнувших после гибели Цезаря, не случайно с постоянством, близким к навязчивому, вводит в батальные сцены «Энеиды» эпизоды обезглавливания (см., напр..[586] Вот один из них:

Громко сзывая друзей, Линцей устремился на Турна,Но, врага упредив и клинком замахнувшись проворным,С вала разит его Турн, и, отрублена взмахом единым,С плеч далеко голова отлетает вместе со шлемом..[587]

Вполне справедливо утверждение о том, что пафос Вергильева творчества направлен в будущее (см.[588]). Но не менее верно и то, что творчество поэта выросло на почве современных ему драматических событий. И не покажется, по-видимому, упрощённым предположение о том, что в следующем отрывке, рисующем логово мерзкого чудовища с выразительной кличкой «Как-полузверь», мы находим иносказательное осуждение оголтелой рубки голов, затеянной участниками гражданской войны в Древнем Риме:

Там пещера была, и в глубинах её недоступныхПрятался Как-полузверь и скрывал от света дневного Гнусный свой лик. У пещеры его увлажнённая тёплойКровью дымилась земля, и прибиты над дверью надменнойГоловы были мужей, осквернённые гноем кровавым..[589]

Мрачный мотив отрубленной головы проник даже в тот жанр художественной литературы, которому не до загробных завываний. Так, в потешно-сатирическом романе И.Ильфа и Е.Петрова «Золотой телёнок» читаем: «Ах, как плохо, — думал Александр Иванович, — плохо и страшно! Вдруг он[590] сейчас меня задушит и заберёт все деньги! Разрежет на части и отправит малой скоростью в разные города. А голову заквасит в бочке с капустой».[591]

Манипуляции мёртвыми головами исходят, несомненно, из самых тёмных, звериных глубин людского естества, сопряжены с отталкивающими сексуальными извращениями (ср.,[592] [593]) и мало отличаются от жутких игрищ с отрубленной головой у дикарей (см.,[594] ,[595] [596]), тупо считающих её многозначительным и даже отрадным символом (см.[597]).

вернуться

572

эпирского царя Александра

вернуться

573

копья

вернуться

574

Ливий, т. 1, с.476 (VIII, 24, 14–16)

вернуться

575

Аппиан Александрийский, с.346–347 (Гражд. войны I, 71)

вернуться

576

Горенштейн, Грабарь-Пассек, т. 1, с.392, примеч. 67

вернуться

577

Тацит, с.549 (История I, 47)

вернуться

578

Булгаков М.А., с.372

вернуться

579

Аппиан Александрийский, с.324 (Гражд. войны I, 26)

вернуться

580

около 6 кг

вернуться

581

Плутарх, т. 3, с.185 (Гай Гракх XXXVIII)

вернуться

582

римские кавалеристы

вернуться

583

Ливий, т. 3, с.482–483 (XLIII, 4, 1–2)

вернуться

584

Полибий, т. 2, с.131 (X, 15, 5–6)

вернуться

585

Флор, с.154 (Норикская война 5)

вернуться

586

Вергилий, с.292 (Энеида IX, 465–466), с.343 (Энеида X, 553–554), с.388 (Энеида XII, 380–382), с.391 (Энеида XII, 510–512)

вернуться

587

Вергилий, с.327 (Энеида IX, 768–771)

вернуться

588

Гаспаров. Вергилий — поэт будущего

вернуться

589

Вергилий, с.292 (Энеида VIII, 193–197)

вернуться

590

Остап Бендер

вернуться

591

Ильф, Петров, с.455 (глава 30-я «Александр ибн Иванович»)

вернуться

592

Фрейд. Введение в психоанализ, с.194

вернуться

593

Фромм, с.3, 79–80

вернуться

594

Тайлор, с.478

вернуться

595

Фрейд. Тотем и табу, с.232

вернуться

596

Страбон, с.188 (IV, IV, 5, С 198)

вернуться

597

Ливий, т. 1, с.68 (I, 55, 5–6)