– Дамы и господа, это Ирочка! Моя подруга детства. Налейте ей чего-нибудь, быстренько!

Произнеся это, Лялька явно сочла свой хозяйский долг выполненным. Тут же ее кто-то отозвал, кто-то задал какой-то вопрос, она отвернулась, отвлеклась – и моментально исчезла в людском водовороте. Ирина осталась сама с собой. Огляделась. Вокруг были в основном высокие, очень изящно и явно дорого одетые юные девушки. «Модели, – подумала Ирина про себя. – Ясное дело. Как Лялька с ними работает?» Настроение у нее не то, чтобы испотрилось, но как-то погасло. Ей стало неуютно в своем «винтаджном» платье среди всего этого длинноногого великолепия. «Чего я буду тут сидеть с чужими людьми, да еще с моделями? Сейчас съем чего-нибудь, и отвалю себе тихонько».

Вдруг кто-то протянул ей стаканчик. Там плескалась светлая жидкость. Ирина автоматически взяла, поблагодарила.

– Это белое вино, – отозвался приятный мужской голос. – Может быть, вы хотите чего-то другого?

– Да нет, спасибо, нормально.

Она подняла глаза. Перед ней стоял совершенно неприлично красивый мужик. Ирина вообще-то спокойно относилась к мужской внешности, но тут даже ее проняло. Блондин скандинавского типа, этакий молодой викинг со светлыми глазами. Мощные плечи обтягивала светлая рубашка в голубую клетку. Рукава, закатанные выше локтей. Загорелые руки. Аккуратная, но при этом небрежная золотистая бородка. Эталон слегка небрежной, северной, мужественной красоты. Готовый типаж. Картинка. Ему бы еще меч в руки, или что там у них, у викингов, положено? И где только делают таких мужиков? Впрочем, ничего удивительного, наверное, тоже из этих, то есть модель...

– Виктор, – с ударением на последний слог представился викинг.

Знакомые и друзья всегда считали Витьку Проценко настоящим мачо. Сам он относился к этому факту вполне спокойно и даже слегка скептически – если, конечно, знал это слово. Имеется в виду не «мачо», а «скептически». Не факт, что оно успело войти в его лексикон за десять лет обучения в школе. Школа была средненькая, районная, да и самого Витьку никак нельзя было назвать примерным учеником. Из всех предметов он уваджал только, пожалуй, уроки трудового воспитания, или как уж там это в старших классах называлось. Суть была в том, что на этих уроках – раз в неделю, зато целый день, шесть часов – подростков учили водить машину и ковыряться в моторах.

Витька любил движение. Скорость. Когда дорога мелькает перед тобой серой лентой, в ушах свистит ветер, а ты легким движением руки или нажатием ноги можешь всем этим управлять. Он понял, какой это кайф, лет в двенадцать, когда пацаны во дворе дали ему впервые в жизни прокатиться на стареньком мопеде. С тех пор вся витькина жизнь так или иначе осознанно была нацелена на достижение скорости.

Водить он научился еще в школе. В шестнадцать лет имел права на мотоцикл и проводил все свободное время в попытках собрать таковой из разнообразного железного лома и остова старого мотоцикла, который купил на деньги, заработанные мытьем машин и помощи мужикам в гаражах. Получившееся подобие мотоцикла даже удалось пару раз вызвать к жизни, хотя было ясно – скорости на этом сооружении не разовьешь. Закончив десятилетку, Витька, к ужасу родителей, не стал поступать ни в какой институт, а прямиком отправился на шоферские курсы.

После них, успев получить уже настоящие, взрослые, права, он ушел в армию, откуда вернулся спустя два года не только живым и невредимым, но и обладающим замечательным умением не только управлять вообще всем, что может двигаться, но и заставить двигаться то, что, казалось бы, двигаться никак не может.

Несколько лет подряд, нанявшись в шофера-дальнобойщики, он колесил по всей стране, утоляя свою тягу к быстрым передвижениям. Потом ему надоело. Вернувшись в Москву, он снял квартиру отдельно от родителей, купил Жигули и устроился работать в роскошный автосалон, которых к тому времени пооткрывалось по всему городу в изобилии.

Автосалон во множестве привозил и продавал обеспеченным гражданам иномарки различной степени новизны и дороговизны, а также занимался ремонтом оных. Витька, устроившийся туда поначалу простым механиком, довольно быстро вырос до механика старшего, потом дослужился до менеджера по ремонту, а потом выяснилось, что он обладает замечательным даром убеждения, и может не только починить, но и продать машину практически любому, даже самому несговорчивому клиенту. Сказывалась ли тут витькина искренняя любовь к железным коням, или же играла свою роль его выразительная внешность, но спустя пять лет он назывался в автосалоне старшим менеджером по продажам. Денег с учетом комиссионных, он получал не меньше, чем человек, который числился по этим самым же продажам директором, и примерно раз в три месяца отклонял заманчивые предложения, поступающие от конкурирующих автосалонов.

К своей карьере, вернее, к карьерному росту, Витька относился спокойно. Он понимал, что работать нужно для жизни, ему нравилось заниматься машинами, денег на эту самую жизнь и удовлетворение ее потребностей хватало – и этого было ему совершенно достаточно. Потому что его настоящая жизнь была не в этом.

В свободное от работы время Витька участвовал во всех мото– и автомобильных гонках, до участия в которых его допускали. Почему-то для профессионального занятия этим прекрасным и единственно, на его взгляд, по-настоящему стоящим делом нужны были какие-то сложности, бесконечные справки-бумажки-дипломы, одно упоминание о которых сводило скулы. Но на любительском уровне он выступал весьма и весьма достойно. А в последнее время он открыл для себя еще и стрит-рейсинг.

Суть этого занятия содержалась в том, что Витька, как и компания других таких же одержимых, собиралась глубокой ночью в заранее оговоренном месте города. Оно условно назначалось стартовым. Определялся финиш, задавался примерный маршрут, заключались пари – а дальше, по свистку, вся компания на разномастных своих машинах, срывалась с места – и тут уж кто победит! Эти «дикие» гонки имели еще и ту прелесть, что для победы нужны были не только чистая скорость и умение лавировать в узеньких улочках, но и определенный штурманский талант, а также знание местности. И мощность и крутость машины были при этих условиях не таким уж сильным преимуществом.

Впрочем, к этому времени Витька ездил далеко не на Жигулях. Работая в салоне, он перепробовал и объездил массу машин, и для себя в конце концов выбрал «бумер». Так он ласково называл свою BMW. Он, конечно, был не самой последней марки и достался Витьке не новым, но будьте уверены – побывав в его руках, этот бумер в любой гонке легко давал фору своим куда более юным собратьям.

В общем, достигнув сакраментального для некоторых возраста в тридцать три года, Витька четко осознавал для себя – он доволен своей жизнью. А что? У него и в самом деле все есть. Классная машина, гонки, приличная работа, квартира, пусть съемная, но его это не волнует, надо будет – купит, а пока и так хорошо, подруга, или, как это сейчас называется, «герлфренд» – модель...

Когда они познакомились года четыре назад, Нелька только-только приехала из своего Краснодара покорять столицу. Думала – вот она, модель, а оказалось – тут и своих таких навалом. Приткнулась в какое-то агентство, то ли модель, то ли эскорт, а на самом деле – чуть лучше, чем девочка по вызову, если вообще. Собственно, ее клиент тогда и привел с собой в салон, выбирать машину. То есть это клиент себе выбирал, с витькиной помощью, а Нелька сидела с краешку, глаз не поднимала, похожа была... Так сразу и не скажешь, на олененка, что ли. Или на собачку. Сидела, вся сжавшись, одни глаза. Собственно, Витька тогда ее даже и пожалел, предложил кофе выпить, пока они тут занимаются. Вот, пока они за кофе-то и ходили, Нелька и спросила у него телефон. Он дал, все-таки она даже тогда была красивая, она позвонила тем же вечером, так и началось.

Сперва встречались, потом она как-то незаметно переехала жить к нему. Это, очевидно, сильно благоприятно сказалось на ее модельном статусе, а, может, просто добавило уверенности в себе. Нелька сменила агентство, сделала какие-то правильные фотографии, нашла приличный заказ – а потом так и закрутилось. Сейчас-то Нелька была уже самой настоящей моделью, а не то чтобы только так называется. В наши дни моделью себя только уж совсем крокодил не назовет, а она на самом деле работала. Ее лицо можно было увидеть и в толстых бабских журналах, и в рекламе по телевизору. Витьке, если честно, нравилось приходить с ней куда-нибудь в клуб, где ее узнавали, ахали вслед: «Смотри, вон – та самая». Смуглая, гладкая, как дельфин, с длинными черными волосами, Нелька чем-то походила на Наоми Кэмпбелл, особенно после того, как сделала себе губы из силикона. Витька, если честно, считал, что она это зря, и даже целовать ее после этого немного опасался, но Нелька совершенно однозначно заявляла, что это необходимый этап ее карьерного роста.