24Пред зеркалом, бывало, целый часТо волосы пригладит, то красивыйЦветок пришпилит к ним; движенью глаз,Головке наклоненной вид ленивыйПридав, стоит… и учится; не разХотелось мне совет ей дать лукавый,По ум ее, и сметливый и здравый,Отгадывал все мигом сам собой;Так годы шли безмолвной чередой;И вот настал тот возраст, о которомТак полны ваши книги всяким вздором.25То был великий день: семнадцать лет!Все, что досель таилось за решеткой,Теперь надменно явится на свет!Старик отец послал за старой теткой,И съехались родные на совет;Их затруднил удачный выбор бала:Что, будет двор иль нет? Иных пугалаЗастенчивость дикарки молодой,Но очень тонко замечал другой,Что это вид ей даст оригинальный;Потом наряд осматривали бальный.26Но вот настал и вечер роковой.Она с утра была как в лихорадке;Поплакала немножко, золотойБраслет сломала, в суетах перчаткиРазорвала… со страхом и тоскойОна в карету села и дорогойБыла полна мучительной тревогойИ, выходя, споткнулась на крыльце…И с бледностью печальной на лицеВступила в залу… Странный шепот встретилЕе явленье – свет ее заметил.27Кипел, сиял уж в полном блеске бал;Тут было все, что называют светом;Не я ему названье это дал;Хоть смысл глубокий есть в названье этом;Моих друзей я тут бы не узнал;Улыбки, лица лгали так искусно,Что даже мне чуть-чуть не стало грустно;Прислушаться хотел я – но едваЛовил мой слух летучие слова,Отрывки безыменных чуств и мнений —Эпиграфы неведомых творении!..»

Последний сын вольности

Посвящается (Н. С. Шеншину)

1

Бывало, для забавы я писал,Тревожимый младенческой мечтой;Бывало, я любовию страдал,И, с бурною пылающей душой,Я в ветреных стихах изображалТаинственных видений милый рой.Но дни надежд ко мне не придут вновь,Но изменила первая любовь!..

2

И я один, один был брошен в свет,Искал друзей – и не нашел людей;Но ты явился: нежный твой приветЗавязку снял с обманутых очей.Прими ж, товарищ, дружеский обет,Прими же песню родины моей,Хоть эта песнь, быть может, милый друг,Оборванной струны последний звук!..

*

When shall such hero live again?[274]

«The Giaour» Byron.

Приходит осень, золотит Венцы дубов. Трава полей От продолжительных дождейК земле прижалась; и бежитЛовец напрасно по холмам:Ему не встретить зверя там.А если даже он найдет,То ветер стрелы разнесет.На льдинах ветер тот рожден, Порывисто качает онСухой шиповник на брегах Ильменя. В сизых облакахСтаницы белых журавлейЛетят на юг до лучших дней;И чайки озера кричатИм вслед и вьются над водой,И звезды ночью не блестят,Одетые сырою мглой.Приходит осень! уж стадаБегут в гостеприимну сень;Краснея, догорает деньВ тумане. Пусть он никогдаНе озарит лучом своимГустой новогородский дым,Пусть не надуется вовекДыханьем – теплым ветеркаЛетучий парус рыбакаНад волнами славянских рек!Увы! пред властию чужойСклонилась гордая страна,И песня вольности святой(Какая б ни была она)Уже забвенью предана.Свершилось! дерзостный варягБогов славянских победил;Один неосторожный шагСвободный край поработил!Но есть поныне горсть людей,В дичи лесов, в дичи степей;Они, увидев падший гром,Не перестали помышлятьВ изгнанье дальнем и глухом,Как вольность пробудить опять;Отчизны верные сыныЕще надеждою полны:Так, меж грядами темных туч,Сквозь слезы бури, солнца лучУвеселяет утром взорИ золотит туманы гор.На небо дым валит столбом!Откуда он? Там, где шумитПоток сердитый, над холмом,Треща, большой огонь горит,Пестреет частый лес кругом.На волчьих кожах, без щитов,Сидят недвижно у огня,Молчанье мрачное храня,Как тени грусти семь бойцов:Шесть юношей – один старик.Они славяне! – бранный кликСвоих дружин им не слыхать,И долго, долго не видатьИм милых ближних… но ониПростились с озером родным,Чтоб не промчалися их дниПод самовластием чужим,Чтоб не склоняться вечно в прах,Чтоб тени предков, из землиВосстав, с упреком на устах,Тревожить сон их не пришли!..О! если б только ЧернобогУдару мщения помог!..Неравная была борьба…И вот война! и вот судьба!..вернуться274

Когда такой герой родится снова?

«Гяур» Байрон. (англ.).