«Дитя мое,Останься здесь со мной:В воде привольное житьеИ холод и покой.* Я созову моих сестер:Мы пляской круговойРазвеселим туманный взорИ дух усталый твой.* Усни, постель твоя мягка,Прозрачен твой покров.Пройдут года, пройдут векаПод говор чудных снов.* О милый мой! не утаю,Что я тебя люблю,Люблю как вольную струю,Люблю как жизнь мою…»И долго, долго слушал я;И мнилось, звучная струяСливала тихий ропот свойС словами рыбки золотой.Тут я забылся. Божий светВ глазах угас. Безумный бредБессилью тела уступил…24 Так я найден и поднят был…Ты остальное знаешь сам.Я кончил. Верь моим словамИли не верь, мне все равно.Меня печалит лишь одно:Мой труп холодный и немойНе будет тлеть в земле родной,И повесть горьких мук моихНе призовет меж стен глухихВниманье скорбное ничьеНа имя темное мое.25 Прощай, отец… дай руку мне:Ты чувствуешь, моя в огне…Знай, этот пламень с юных дней,Таяся, жил в груди моей;Но ныне пищи нет ему,И он прожег свою тюрьмуИ возвратится вновь к тому,Кто всем законной чередойДает страданье и покой…Но что мне в том? – пускай в раю,В святом, заоблачном краюМой дух найдет себе приют…Увы! – за несколько минутМежду крутых и темных скал,Где я в ребячестве играл,Я б рай и вечность променял…26 Когда я стану умирать,И, верь, тебе не долго ждать,Ты перенесть меня велиВ наш сад, в то место, где цвелиАкаций белых два куста…Трава меж ними так густа,И свежий воздух так душист,И так прозрачно-золотистИграющий на солнце лист! Там положить вели меня.Сияньем голубого дняУпьюся я в последний раз.Оттуда виден и Кавказ!Быть может, он с своих высотПривет прощальный мне пришлет,Пришлет с прохладным ветерком…И близ меня перед концомРодной опять раздастся звук!И стану думать я, что другИль брат, склонившись надо мной,Отер внимательной рукойС лица кончины хладный потИ что вполголоса поетОн мне про милую страну..И с этой мыслью я засну,И никого не прокляну!..»

1839

Олег 

1Во мгле языческой дубравы[305]В года забытой старины Когда-то жертвенник кровавый Дымился божеству войны.[306]Там возносился дуб высокой, Священный древностью глубокой. Как неподвижный царь лесов, Чело до самых облаков Он подымал. На нем висели Кольчуги, сабли и щиты, Вокруг сожженные кусты И черепа убитых тлели… И песня Лады никогда Не приносилася сюда!.. [307]Поставлен веры теплым чувством,Блестел кумир в тени ветвей,И лик, расписанный искусством,Был смыт усилием дождей.Вдали лесистые равниныИ неприступные вершиныГранитных скал туман одел,И Волхов за лесом шумел.Склонен невольно к удивленью,Пришелец чуждый, в наши дниНе презирай сих мест: ониЗнакомы были вдохновенью!..[308]И скальдов северных не раз[309]Здесь раздавался смелый глас...2Утихло озеро. С стремнинойМолчат туманные скалы,И вьются дикие орлы,Крича над зеркальной пучиной.Уж челнока с давнишних порВолна глухая не лелеет,Кольцом вокруг угрюмый бор,Подняв вершины, зеленеет,Скрываясь за хребтами гор.Давно ни пес, ни всадник смелыйСтраны глухой и опустелойНе посещал. Окрестный зверьЗабыл знакомый шум ловитвы.Но кто и для какой молитвыНа берегу стоит теперь?..С какою здесь он мыслью странной?С мечом, в кольчуге, за спинойКолчан и лук. Шишак стальнойБлестит насечкой иностранной...Он тихо красный плащ рукойНа землю бросил, не спускаяНедвижных с озера очей,И кольцы русые кудрейБегут, на плечи ниспадая.В герое повести моейСледы являлись кратких дней,Но не приметно впечатлений:Ни удовольствий, ни волнений,Ни упоительных страстей.вернуться305

Олег

Впервые один из отрывков («Ах, было время, время боев…») опубликован в 1859г. в «Отечественных записках» (т.125, №7, с.34), другой (ст.15—22) – в «Русской мысли» (1881, №12 с.23), полностью – в 1889г. в собрании сочинений под редакцией Висковатова (т.1, с.17—20).

Текст автографа представляет собою три варианта начала поэмы, которые создавались в 1829г. Возможно, что замысел поэмы возник у Лермонтова в связи с тем, что в 1829г. ареной войны России против Турции стал Балканский полуостров (осенью русские войска начали приближаться к Константинополю).

Героем поэмы сделан киевский князь Олег (ум. 912), который, согласно летописи, правил с 879г. в Новгороде, а в 882г. овладел Киевом. Укрепляя границы Киевской Руси, Олег покорил многие племена. В 907г. он совершил победоносный поход на Царьград (Константинополь), после чего заключил выгодный для Руси письменный договор с греками (в 911г.).

Трактовка образа Олега как мстителя (отрывок III) совпадает с изображением его в стихотворении Пушкина «Песнь о Вещем Олеге». Несомненно, знал Лермонтов и думу К. Ф. Рылеева «Олег Вещий».

вернуться306

Когда-то жертвенник кровавый Дымился божеству войны. – Речь идет о боге грома и молнии (Перуне), которому поклонялись древние славяне. Перун считался богом-покровителем войны.

вернуться307

И песня Лады никогда Не приносилася сюда. – Лада (ладо) – припев зимних, весенних и летних, а также свадебных песен славян («Ай дид, ой ладо», «ой ди ди ладу» и т.п.). В XVIII—XIX вв. некоторые фольклористы (М. Д. Чулков, А. Н. Афанасьев и др.) считали, что Лада – имя славянской богини веселья и всякого благополучия, жертвы которой приносили готовящиеся к вступлению в брак. А. А. Потебня в работе «Объяснения малорусских и сродных народных песен» (отдельный оттиск из «Русского филологического вестника»; Варшава, 1883, с.16—38) показал неосновательность такого предположения.

вернуться308

Не презирай сих мест: они Знакомы были вдохновенью. – Ср. у Пушкина в стихотворении «Домовому»: «Они знакомы вдохновенью».

вернуться309

И скальдов северных не раз Здесь раздавался смелый глас. – Скальды – древнескандинавские певцы, слагавшие и собиравшие рассказы, стихотворения и песни о героях и их подвигах.