VIIIДа, здесь как будто вправду нет меня,я где-то в стороне, за бортом.Топорщится и лезет вверх стерня,как волосы на теле мертвом,и над гнездом, в траве простертом,вскипает муравьев возня.Природа расправляется с былым,как водится. Но лик ее при этом -пусть залитый закатным светом -невольно делается злым.И всею пятернею чувств – пятью -отталкиваюсь я от леса:нет, Господи! в глазах завеса,и я не превращусь в судью.А если на беду своюя все-таки с собой не слажу,ты, Боже, отруби ладонь мою,как финн за кражу.IXДруг Полидевк, тут все слилось в пятно.Из уст моих не вырвется стенанье.Вот я стою в распахнутом пальто,и мир течет в глаза сквозь решето,сквозь решето непониманья.Я глуховат. Я, Боже, слеповат.Не слышу слов, и ровно в двадцать ваттгорит луна. Пусть так. По небесамя курс не проложу меж звезд и капель.Пусть эхо тут разносит по лесамне песнь, а кашель.XСентябрь. Ночь. Все общество – свеча.Но тень еще глядит из-за плечав мои листы и роется в корняхоборванных. И призрак твой в сеняхшуршит и булькает водоюи улыбается звездоюв распахнутых рывком дверях.Темнеет надо мною свет.Вода затягивает след.XIДа, сердце рвется все сильней к тебе,и оттого оно – все дальше.И в голосе моем все больше фальши.Но ты ее сочти за долг судьбе,за долг судьбе, не требующей кровии ранящей иглой тупой.А если ты улыбку ждешь – постой!Я улыбнусь. Улыбка над собоймогильной долговечней кровлии легче дыма над печной трубой.XIIЭвтерпа, ты? Куда зашел я, а?И что здесь подо мной: вода? трава?отросток лиры вересковой,изогнутый такой подковой,что счастье чудится,такой, что, может быть,как перейти на иноходь с галопатак быстро и дыхания не сбить,не ведаешь ни ты, ни Каллиопа.1964

Песня

Пришел сон из семи сел.Пришла лень из семи деревень.Собирались лечь, да простыла печь.Окна смотрят на север.Сторожит у ручья скирда ничья,и большак развезло, хоть бери весло.Уронил подсолнух башку на стебель.То ли дождь идет, то ли дева ждет.Запрягай коней да поедем к ней.Невеликий труд бросить камень в пруд.Подопьем, на шелку постелим.Отчего молчишь и как сыч глядишь?Иль зубчат забор, как еловый бор,за которым стоит терем?Запрягай коня да вези меня.Там не терем стоит, а сосновый скит.И цветет вокруг монастырский луг.Ни амбаров, ни изб, ни гумен. Не раздумал пока, запрягай гнедка.Всем хорош монастырь, да с лица – пустырьи отец игумен, как есть, безумен.1964

* * *

«Работай, работай, работай...»

А. Блок

«Не спи, не спи, работай...»

Б. ПастернакСмотри: экономя усилья,под взглядом седых мастеров,работает токарь Васильев,работает слесарь Петров.А в сумрачном доме напротивдиректор счета ворошит,сапожник горит на работе,приемщик копиркой шуршит.Орудует дворник лопатой,и летчик гудит в высоте,поэт, словно в чем виноватый,слагает стихи о труде.О, как мы работаем! Словноодна трудовая семья.Работает Марья Петровна,с ней рядом работаю я.Работают в каждом киоске,работают в каждом окне.Один не работает Бродский,все больше он нравится мне.1964

Неоконченный отрывок

I

Ну, время песен о любви, ты вновьсклоняешь сердце к тикающей лире,и все слышней в разноголосном клирещебечет силлабическая кровь.Из всех стихослагателей, со мнойстоль грозно обращаешься ты с первыми бьешь календарем своим по нервам,споласкивая легкие слюной.Ну, время песен о любви, начнемраскачивать венозные деревьяи возгонять дыхание по плевре,как пламя в позвоночнике печном.И сердце пусть из пурпурных глубинна помощь воспаленному рассудку– артерии пожарные враскрутку! -возгонит свой густой гемоглобин.Я одинок. Я сильно одинок.Как смоква на холмах Генисарета.В ночи не украшает табуретани юбка, ни подвязки, ни чулок.Ища простой женоподобный холм,зрачки мои в анархии бессоннойбушуют, как прожекторы над зоной,от мужеских отталкиваясь форм.Кто? Бог любви? Иль Вечность? Или Адтебя послал мне, время этих песен?Но все равно твой календарь столь тесен,что стрелки превосходят циферблат,смыкаясь (начинается! не в срок!),как в тесноте, где комкается платье,в немыслимое тесное объятье,чьи локти вылезают за порог.