Еще четверо, включая генерала Маккармика, проголосовали подобным же образом. Потом высказался мистер Сэмюэль Томас из Треголлса. Подойдя к мэру, он, казалось, заколебался, как будто еще не принял решение, как будто чувства боролись с обязательствами. Затем он твердо произнес:

— Капитан Говер и мистер Тренгруз.

Джордж побелел.

Осталось еще трое. Одним из них оказался доктор Дэниел Бенна, который, выражаясь прямо, запустил руку в каждый пирог. От него многое зависело. Но он принял решение накануне вечером.

— Мистер Уорлегган и мистер Тренгруз, — сказал он.

Последними были безобидные люди. Один из них — Саймонс, щеголь с двумя часами. Другого, Хитченса, из-за тощих ног в городе прозвали мистер Одиннадцать. Ни на одного из них нельзя было надавить, но если Саймонс был предсказуем, то Хитченс — нет. Саймонс жеманно произнес:

— Капитан Говер и капитан Полдарк.

Хитченс подошел сразу за ним, и установилась мертвая тишина, в которой звучал лишь стук каблуков удаляющегося Саймонса.

— Капитан Говер и капитан Полдарк, — объявил Хитченс.

Тут же раздались приглушенные голоса, кто-то возмущался то с одной стороны, то с другой. В углу возникла потасовка.

Драчунов растащили, а мэр, покачивая пером, подсчитывал голоса. Он дважды пересчитал, отложил перо, откашлялся и посмотрел в книгу.

— Итог голосования следующий. Джон Левсон Говер — тринадцать голосов. Росс Веннор Полдарк — тринадцать голосов. Джордж Уорлегган — двенадцать голосов. Генри Томас Тренгруз — двенадцать голосов.

Джордж потерял место, уступив тот же один голос, благодаря которому был избран.

В шуме последовавших споров Николас Уорлегган расслышал, как оспаривают права двух выборщиков на том основании, что их собственность находится за пределами города. Но он-то знал, что ничего хорошего это не принесет, такого рода возражения стоило делать раньше. Те драчуны, которых разняли, снова сцепились, сторонники победившей партии выкрикивали свое одобрение. Харрис Паско схватил Росса за руку и сказал:

— Отлично, отлично, отлично. Это л-л-лучший результат.

Капитан Говер во второй раз пожал Россу руку, раскрасневшись от облегчения.

Мэр велел клерку открыть двери и оповестить публику. Лорд Фалмут не подошел поздравить победителей. Как и проигравшие. Генри Тренгруз разговаривал с Фитц-Пеном и пытался скрыть написанное на лице разочарование (а ведь Уорлегганы были так уверены!).

Что до Джорджа Уорлеггана, то он стоял, заложив руки за спину, через его сорочку просачивался ледяной пот гнева и разочарования. Он был так расстроен, что не мог вспомнить ход голосования и кто из ожидаемых сторонников его подвел. Он задыхался и едва мог говорить, почти ничего не видел, побелевшие пальцы сжимались в кулак и разжимались. Джордж точно знал или думал, что знает, причину своего поражения. Это люди вроде Эндрю, Томаса или Хитченса, которые до сих пор считают его выскочкой и проголосовали за так называемого джентльмена.

Даже его партнер, адвокат Тренгруз, не помог. Привилегированный класс сомкнул ряды и предпочел забыть о преступном или почти преступном прошлом Росса Полдарка, о его высокомерных представлениях, будто он выше закона, о его плохо скрываемом презрении к тому обществу, которое люди вроде Эндрю, Томаса и Хитченса так хотелось оградить. А такого человека, как Джордж Уорлегган, всю жизнь работавшего строго в рамках закона, отдававшего деньги на благотворительность в подобающих случаях, уже больше трех лет добросовестного судьи, чьи деловые предприятия в городе и в графстве сделали его одним из крупнейших работодателей, на такого человека смотрят свысока и презрительно, потому что он ниже по происхождению.

Ему не пришло в голову, что других людей графства, с не более выдающейся родословной, без возражений принимают в обществе, и что в поисках объяснения достаточно вспомнить о личных качествах — его собственных, Росса и полудюжины выборщиков. Лорд Фалмут совершенно верно уловил суть.

Двери зала распахнулись, и члены совета начали выходить.

— А праздничный обед состоится? — спросил Харрис Паско.

— Понятия не имею. Я прежде в таком не участвовал.

— По п-правде говоря, Росс, в ходе голосования я испугался, что праздновать будут ваши соперники.

— Когда началось это смешанное голосование, — ответил Росс, — я страшно испугался, как никогда в жизни.

— Почему?

— Был шанс, что выберут и меня, и Джорджа!

Наконец-то подошел Фалмут, а вместе с ним Ральф-Аллен Дэниэлл.

— Поздравляю, капитан Полдарк, — коротко сказал его сиятельство. — Мы победили.

— Благодарю, милорд. Похоже на то. Но всё висело на волоске.

— Это не имеет значения, важен исход. И не беспокойтесь, теперь разрыв начнет увеличиваться.

— В самом деле?

— В «Красном льве» состоится обед, но я вынужден уйти и попросил мистера Ральфа-Аллена Дэниэлла занять мое место. Бал устроим через несколько дней.

— Поздравляю, капитан Полдарк, — сказал Дэниэлл.

— Благодарю.

— Позже, — продолжил лорд Фалмут, — через неделю-другую, я хочу пригласить членов городского совета на обед ко мне в Треготнан. И конечно же, рассчитываю, что вы приедете.

— Да, конечно.

Его сиятельство сухо кашлянул.

— Сейчас я не в том положении, чтобы участвовать в празднествах. Когда мы встретились перед выборами, я не сказал вам, капитан Полдарк, решил, что не стоит говорить в тот момент, но этой ночью мой племянник скончался.

— Хью? — вытаращил глаза Росс.

— Да, Хью. Ничего нельзя было сделать. С ним были его родители.

Когда Фалмут отвернулся, Росс с удивлением заметил, что его глаза полны слез.

Глава десятая

Росс смог выехать только после шести.

День был облачным, но предсказание Гимлетта о дожде так и не сбылось. Над вересковыми пустошами завывал сухой холодный ветер. Набравшись сил во время долгого ожидания, Шеридан взлетел по крутому холму на окраине города почти галопом, но вскоре перешел на быстрый шаг, и Росс не стал погонять коня. Он доберется домой своим чередом. Росс не был уверен, что вообще хочет домой.

Вполне вероятно, что из Треготнана прислали письмо в Нампару о смерти Хью, зная об их дружбе. Росс на это надеялся. Но в любом случае встреча будет неприятной.

Шок от новости не вполне загасил гнев, копившийся в Россе всю неделю. Конечно, он видел, что Хью серьезно болен, но не верил, что человек, целый год продержавшийся в адской тюрьме, может умереть от последствий этого два года спустя. Он же был так молод. А в таком возрасте люди быстро восстанавливают силы. И глубоко внутри Росс затаил оскорбительные подозрения, что Хью преувеличивал свой недуг, чтобы вызвать сочувствие у Демельзы. И несмотря на то, что Хью ему нравился, Росс не мог избавиться от естественных чувств, возникающих у мужа при виде жены, увлеченной другим мужчиной.

Но теперь его соперник умер, и чем больше Росс об этом думал, тем меньше ему это нравилось. Вполне естественно сожалеть о смерти молодого человека, которого ценили и друзья, и страна. И Росс сожалел о его смерти, сожалел искренне. С одной стороны. А с другой? Как он мог теперь снова завоевать Демельзу в честном сражении, как оторвать ее от этого увлечения? Как победить призрак? Как биться против сладостных воспоминаний о человеке, который запечатлел свои ухаживания в поэзии? Смерть Хью была трагедией для них обоих. Теперь он вовеки будет стоять между ними, как баррикада, препятствуя сближению, даже если они оба будут этого желать.

Шеридан отпрянул от шороха в кустах дрока на обочине. Там оказался козел с темными глазами и длинной бородой, он медленно жевал. Выглядел он, как злобный старый демон, выскочивший из болота. Росс взмахнул хлыстом, и козел прекратил жевать и взглянул на него, но не сдвинулся с места. Шеридан беспокойно прошествовал мимо. Был сезон спаривания, и вонь от козла преследовала Росса в холодном воздухе.