Я слышала, как его сердце бешено стучит под моей ладонью. Все же после такого ранения ему нежелательны физические нагрузки.

— Иди ко мне, — перевернувшись на спину, Дарен притянул меня к себе и поцеловал, нежно, одними губами.

Буря за окном спала, дождь стих и лишь порывы влажного ветра касались наших тел. Так мы и уснули, прижавшись друг к другу и слушая отголоски грозы.

В полночь я тем же путем направилась к императору. Нужно было закончить основное лечение. Дарен обещал, что ни гвардейцы, ни магистр с учеником не помешают мне — так и вышло. В соседней комнате сидели две юные красотки в париках и при полном параде, а караул несли мои бывшие телохранители.

Я смотрела на императора из темноты, пытаясь понять в каком он настроении. Да, будет глупо, если он кликнет стражу или магистра. Юла и сержант Оловянников постараются мне помочь и тем самым подставят себя. Меня, возможно, потом и помилуют, а вот их отправят на каторгу как изменников.

Император полулежал на кровати. Выглядел он гораздо лучше.

Видимо, от безделья Николай поглядывал в окно. Казалось, что он пытается через стекло в темноте что-то рассмотреть. В его глубоко посаженных, будто выцветших глазах словно загорался уголек надежды, и, понимая это, он отворачивался.

Мне не хотелось его пугать. По меньшей мере, это было бы невежливо.

Паря горизонтально над землей, я коснулась ладонями стекла. В голове промелькнуло два варианта: вот я приближаю лицо к стеклу и вежливо улыбаюсь (кивать или как-то иначе обозначить через стекло приветствие — верх глупости), либо стучусь в стекло и прошу разрешения войти. Феерический прием мне обеспечен!

Выбрав самое простое, я отворила створки. Как бы я ни хотела свести свое появление в ранг обычного, император вздрогнул.

— Что таиться в темноте?

Смотрит кто из-за угла?

Это ведьма к нам пришла,

Прячься в подпол детвора, — говорил император, пока я пробиралась в комнату через окно. Речь его сопровождалась пристальным наблюдением за моими действиями. Чувствовала я себя донельзя нелепо, будто опустилась до детских шалостей.

— Ставни глухо затвори.

Двери надвое запри.

Проберется в дом она,

Выпьет кровь твою до дна, — парировала я, опускаясь ступнями на пол рядом с кроватью. Присказок и стишков, что сочинил наш неунывающий, но боязливый вирганский народ, я знала кучу. И рада бы забыть, но прилипчивые, словно подмаренник.

На лице Николая мелькнула легкая саркастическая улыбка и тут же испарилась.

С каждой следующей секундой молчания атмосфера становилась все более гнетущей. Лили-Оркус сидел на моих плечах. Кончики его крыльев слегка подрагивали.

Грифон лежал на стене, над головой императора, оставаясь на максимальном удалении, чтобы температура воздуха сохранялась терпимой. С наступлением ночи он сменил имора, который выполнял свои обязанности с меньшей театральностью, но с равной пользой.

Дух огня, похожий на помесь льва и орла, издавал низкие вибрирующие звуки, перемежаемые довольным клекотом. С некоторых пор я всегда могла рассчитывать на радостную встречу. Не знаю с чем это связано, но они стали относится ко мне с большей теплотой и привязанностью.

— Вы не знаете, графиня, почему в моей комнате так тепло? — нарушил Николай это тягостное молчание.

— Вас охраняет страж, — ответила я сиплым голосом, попытавшись сбросить окаменение с тела.

— Надо же как интересно, — ответил император. Но вместо интереса в его тоне прослеживался сарказм, за которым скрывалось бешенство.

— Учитывая попытку переворота, я приставила к вам стража. Пока я еще Ваш императорский маг, — добавила я.

Все-таки разговор свелся к тому, чего я хотела избежать пока.

— Именно что ПОКА. Я бы на Вашем месте, кровожадная моя графиня, бежал бы из столицы без оглядки. Вы еще живы благодаря вопиющей дерзости и… наглости, с которой Вы лечите меня, после того как бросили умирать и ПЫТАЛИСЬ УБИТЬ МОЮ СЕСТРУ! — император распалился настолько, что последние слова орал. Лицо его оставалось болезненно бледным, но щеки порозовели, а глаза потемнели от гнева.

Когда он начал распаляться и говорить громче, я создала сферу непроницаемости и, разведя руки в стороны, расширила её до размеров комнаты. Ни к чему подставлять караул и привлекать внимание магистра с его учеником, которые могли находиться где-то рядом.

Император тяжело дышал, с присвистом. Эмоциональный срыв, естественно, сказался плачевно на его ране.

— Мне так заново придется начинать, — сказал Лили-Оркус с брюзжанием, наблюдая за императором из-за моей макушки.

— Значит, Абрагель жива? — спросила я, чем взбесила императора еще больше.

— Она была жива, когда её видели мои люди, — ответил он замороженным опасно-тихим голосом и потянулся вперед. Клянусь, если бы он мог, то бросился на меня.

— Ваша сестра — предательница. Она заодно с заговорщиками. Благодаря Вашей сестре по Виргане гуляют хищники Нижних миров. Если бы вы погибли, она стала бы законной императрицей, и Орден пришел бы к власти.

Вена на его виске вздулась. Он тяжело дышал, сжимая простынь в кулаках.

— Вы с Дареном одинаково слепо ничего не видели. Она же плела заговор со своим любовником, графом Кобыльцевым! — я тоже разозлилась, причем по-настоящему. Если бы император вовремя заметил предателей в кругу приближенных, то ничего этого бы не было.

Конечно, Орден нашел бы другой способ, совершить переворот. Но без принцессы им было бы во стократ сложнее провернуть это.

— Где доказательства, дура?!

— Она прошла ритуал принятия крови. Магия духов для неё безвредна! Иначе она бы сгорела! — мне пришлось обмануть императора, чтобы он поверил. Конечно, грифонам я не приказывала её убить. Мне было не до забот об этой мерзавке.

Осознание предательства сестры оказалось ударом для императора. Отрешенный от реальности, он долго молчал. Чувства, что он всегда так удачно скрывал, полностью обнажились. Мне не хотелось на это смотреть и пересказывать это не хочется. Каждый поймет, что он чувствовал.

— Пора приступать. Времени до рассвета может не хватить, — мне пришлось выдернуть его из лап самобичевания.

Он сфокусировал на мне взгляд, источающий темный холодный свет. На миг мне показалось, что он снова начнет кричать. Передумал. Вместо этого обсмотрел меня снизу вверх, потом обвел взглядом комнату:

— Приступайте.

На этот раз мы с Лили-Оркусом закончили раньше. До рассвета оставался запас времени, чтобы уйти незаметно. Перед уходом я еще какое-то время послушала биение его сердца и понаблюдала за кровотоком. Находясь между сном и явью, император нащупал мою руку и сжал её.

— Выздоравливайте, — сказала я напоследок.

— Император хочет тебя видеть, — сказал Дарен и всмотрелся в мое лицо.

— Ему лучше? — спросила я, хотя знала сама, что он пошел на поправку.

— Да, гораздо.

Помолчав, он добавил:

— Я буду рядом. Если станет вопрос ребром, то будем спасаться вместе.

Дарен сжал мои запястья и притянул к себе.

— Я не позволю тебя обидеть, — прошептал он мне в губы.

Как мне хотелось верить ему. Как хотелось расслабиться и стать за спину сильного мужчины, чтобы он защищал меня от всех трудностей. Но я лишь усмехнулась про себя этой мысли. Он ведь не знает, что примкнул к магической братии и теперь ему нужен учитель. Сила уже неконтролируемыми всплесками пробивается из него. Когда я оказываюсь рядом, то гашу эти всплески. Но вчера он сам говорил, что возвращаясь от императора, рядом с ним упали рыцарские доспехи и несколько картин попадали со стен. Еще смеялся, в шутку рассуждая, как его плохое настроение катастрофично влияет на интерьер.

Надо сказать. Да. Итак…

— Не стоит заставлять его ждать, — сказала я, уходя и от поцелуя и от разговора.

Мы шли вдоль пустынных коридоров, держась за руки. Два размытых мгновенно стирающихся из памяти образа, которые редкие встречные забывали, не успев осознать.