Рассказ о загадочных происшествиях разрядил атмосферу, хотя никто из собравшихся, кроме меня, не понимал, чем в действительности они вызваны. Если бы Дарен узнал, что ненавидимых им наследников напугал он сам, то вряд ли улыбался сейчас.

Минутка веселья закончилась. Следующие новости вернули общую напряженность.

Принцесса исчезла. После памятной поножовщины в Тронном зале её никто не видел. По крайней мере, таких свидетелей пока нет. Наверное, меня должно было терзать чувство вины? Но наоборот, меня мучил стыд, что я все-таки не вогнала нож ей в сердце. Я проявила малодушие и теперь, если она жива, неизвестно чем это обернется.

Император был очень плох, чем оправдывал надежды рвущихся к власти дворян. Объявившиеся союзники в лице магистра и его ученика, как могли, поддерживали в нем жизнь, но большего сделать не могли. Целительской силы у них нет. Лекари Вирганы тоже были бессильны — могли лишь давать эфир для снятия боли.

Насчет меня ходило несколько толков. Говорили, что я либо сбежала, либо умерла. Ко второму склонялись больше. Бытовала версия, что я сгорела в собственном бесовском пламени. И она находила свое подтверждение в умах с богатым воображением, ведь грифоны спалили дотла Галерею Живописи.

— Ты очень милая, — сказал Дарен, с улыбкой в голосе.

Я приоткрыла налившиеся тяжестью веки, чтобы увидеть выражение его лица. Милая?

Он усмехнулся в ответ. Дарен полулежал, опираясь на локоть, при этом лицо его было рядом с моим. Близость по меркам этикета за гранью приличий.

— Правда, она милая?

Макс передернул плечами, отворачиваясь. Катя улыбнулась, бросив взгляд на Макса, который мог означать что-то вроде: "Я же говорила!".

— Не хочу тебя пугать… — сказала я как можно спокойнее, ведь Макс с Катей по-прежнему сидели рядом. Лишь делали вид, что ничего не слышат. — Но, может, это ты изменился?

— Может.

Я лишь смотрела, впитывая нежность, предназначенную мне.

Дарен предугадывал приступы слабости, которые случались со мной. Так словно мог чувствовать чужое тело, как собственное. Взгляд его становился более тяжелым, мерцающим, кожа бледнела и повышалась температура. По мере восстановления магического резерва я начинала ощущать, как он направляет в меня свою энергию. Хоть и подсознательно на уровне инстинктов, но у него получалось.

Два дня спустя я чувствовала себя намного лучше. Начала вставать, прохаживаясь до окна и обратно. За дверью частенько кричал младенец. И как я раньше его не слышала? Мальчик был беспокойный, с характером. Дуняша разрывалась, бегая то к нему, то по хозяйству, то ко мне.

— Она уже ходит! — обрадовалась Катя.

Катя и Макс обычно приходили в обед. Может быть, они чувствовали себя обязанными? Но больше хотелось верить в то, что я стала им небезразлична.

Тем ранним утром, когда Карплезир заволокло дымом и жаром, а вспышки от заклятий превосходили яркостью восходящий Эндимион, Катя благополучно добралась с подопечными дамами до укрытия. Имор позаботился о попавших в гущу борьбы женщинах также, как и Келпи позаботился о Максе.

Получив по голове, Макс лежал без сознания. Очнулся, когда грифоны гоняли магов по Галерее Живописи. Конечно, видеть духов он не мог, но чувствовать вполне. Грифоны успели истратить большую часть энергии, поэтому они душили магов, в которых маны не осталось вовсе, в закрытом, нагретом, лишенном кислорода зале. Макс, по его собственным словам, решил, что ему конец. Если маги не могут выбраться из ловушки, куда уж ему. Наверное, он так бы и умер, лежа на полу, надеясь, что когда умрут заговорщики, ему позволят выйти, но тут его будто бы толкнули в бочину. Тело его окутало прохладой и свежим воздухом. Он смог нормально дышать, не рискуя свариться заживо. Когда с магами было кончено, казалось, спустя бесконечность, Макс смог покинуть Галерею.

— Ты почему встала? — спросил Дарен с возмущением.

— Потому.

Дарен приподнял меня над полом и усадил на кровать. В этом не было необходимости. Но я не сопротивлялась, наслаждаясь его заботой.

— Сегодня вечером мне нужно будет уйти. За эти дни я лишь вскользь прошерстил свой личный состав. Откладывать и дальше нет возможности. Возможно, остались…

— Все в порядке, — ответила я.

Если надо, значит, надо. Это его долг. А мой как можно быстрее поправиться.

На протяжении наших встреч меня не отпускало чувство, что от меня что-то скрывают. Нечто важное. Но из соображений заботы о моем здоровье придерживают новости на потом.

— Как император? — пора было заканчивать с тайнами.

Дарен помрачнел. Макс бросил на меня обвиняющий взгляд и отвернулся.

— Все также. Изредка приходит в себя…

— И? — продолжила я.

— Он очень слаб, — призналась Катя, поникнув.

— Но…? Что вы скрываете? Давайте выкладывайте!

Дарен по-прежнему молчал, полностью закупорившись в своей эмоциональной раковине. Макс делал вид, что смотрит в окно, игнорируя мои вопросы.

— Хорошо. Попробую угадать.

Все трое обменялись настороженными взглядами.

— Вместо императора я спасла Дарена — это раз.

Дарен встал с кровати и принялся ходить по крошечному помещению, делая его еще меньше своим передвижением.

— Я ударила ножом эту предательницу, и он видел, так?

Стоило мне задержать пытающий взгляд на Кате, она кивнула в ответ. В её глазах стоял испуг.

— Как только очнулся, он потребовал, чтобы тебя казнили. Сказал, что ты заодно с заговорщиками, — сказал Макс, видя что больше некому открыть правду.

Дарен посмотрел на меня долгим изучающим взглядом. Ведь со стороны версия императора вполне заслуживала доверия.

— Принцесса — предательница. Я уже говорила, Дарен, но ты не хотел слушать. Граф Кобыльцев задурил ей голову, пообещал золотые горы и свободу от братца-тирана и эта безмоглая дура…

— Полегче с выражениями, Верна! — Оборвал мою речь Дарен.

— Раз мы решили говорить друг другу правду… Я случайно подслушала её разговор с графом Кобыльцевым. Она требовала, чтобы меня убили, потому как я могла раскрыть её планы. Виконтесса Луизирская была её наставницей — и виконтесса имела связь с черным магом и с Орденом, о чем косвенно говорят магические предметы в её доме и попытка меня убить. Ордену было выгодно убить императора и посадить на его место Абрагель, марионетку, которая бы исполняла их приказы, и вместе с тем на престоле был бы законный правитель. Очень удобно для Ордена. Когда императора и тебя ранили, я была так зла, что…

— Убила принцессу, — закончил Макс.

— Нет. Я не смогла. Но она этого заслуживала! Она строила козни против собственного брата и собственного народа. То, что она исчезла, только подтверждает мои слова.

Макс с Дареном переглядывались, ведя молчаливый диалог и переваривая услышанное.

— Я не могла позволить, чтобы орден посадил принцессу на трон. Тогда они бы выиграли! К власти пришли бы жестокие безумцы!

Ответом мне было молчание.

— Как по-твоему заговорщики узнали об убежище? — задала я Дарену вопрос, потому что он до сих пор отказывался внять очевидному.

Он сам рассказывал об этом и удивлялся, кто мог предать, ведь, кажется, знали самые близкие.

Он помрачнел еще сильнее. Хаотичное передвижение по комнате он оборвал.

— Я знал её с детства. Она не могла… За что?

Я пожала плечами.

— Николай не поверит в это. Не знаю захочет ли он вникать даже. Если он выживет, то…

— Меня казнят.

— Пока я оттягиваю его решение. Но если что, тебе придется бежать.

Я кивнула, обдумывая другой вариант разрешения ситуации.

— Кто за ним ухаживает? — спросила я.

Дарен, Макс и Катя насторожились. Кажется, они подумали об одном и том же, потому что переглянулись со страхом во взглядах и неверии.

— Я не собираюсь его добивать! Неужели я похожа на монстра?

Ответом мне было молчание. Они думали! Меня охватило возмущение.

— Вы серьезно?

— Тебе все равно нельзя туда, Верна, — сказал Дарен. — Круглосуточно там дежурят магистр, его ученик и племянница магистра. Ты же не будешь сражаться с ними?