Короля будто спасла молитва, продлила его болезненные дни – еще не пришло время, еще не исполнился срок. Гамлет полон убийством, в его душе оно созрело, налилось, как зрелый плод, оно готово сорваться; его рука поднята с занесенным мечом, наполнившей его сердце страстью, меч должен упасть – Гамлет это чувствует, он убеждает себя не убить королеву, он чувствует уже, что он не в своей воле. Но – что удивительнее всего (это не мотивировано в пьесе) – королева чувствует это:
Что ты задумал? Он меня заколет!Не подходи! Спасите!Это совершенно непонятное восклицание{120} – с чего она взяла, что он хочет убить? Убийство, назревшее в душе его, которого он сам боится, которое и его пугает своей неясной, тревожной и неизбежной неотвратимостью, обозначилось уже ясно, отметилось, выступило наружу в его лице, жестах, голосе – уже видимо королеве. Королева в смертном испуге вскрикивает, за занавеской кричит подслушивающий Полоний. Гамлет пронзает занавеску мечом, ударяет через занавеску (как глубоко символично – какая темнота действия, слепота) и убивает Полония.
Гамлет(обнажая шпагу)Ах, так? Тут крысы? На пари – готово!(Протыкает ковер)Полоний(за ковром)Убит! (Падает и умирает.)КоролеваЧто ты наделал?ГамлетРазве тамСтоял король?Он еще не знает, совершивши уже; он спрашивает, король ли это? Полное непонятной связанности, это убийство потрясающе напоминает о тех нитях: ведь оно вызвано той страстью, которая еще при декламации актера поднялась в его душе, только направлялась им не туда: «Тебя я спутал с кем-то поважнее…» В нем есть что-то опасное, что-то убийственное в его иронии – к Полонию и Гильденстерну и Розенкранцу – ведь она убивает их.
КоролеваКак ты жесток! Какое злодеянье!Поистине это rash – безрассудно, безумно, безвольно. Гамлет видит теперь в этом предопределенное событие, себя он считает только орудием. Гибель его необходима – она входит в пантомиму трагедии.
ГамлетО бедняке об этом сожалею.Но, видно, так судили небеса,Чтоб он был мной, а я был им наказанИ стал карающей рукой небес,Я тело уберу и сам отвечуЗа эту кровь. Еще раз добрый сон. Из жалости я должен быть суровым.Несчастья начались, готовьтесь к новым.Гамлет уже (в первый раз) почувствовал глубоко трагическую предопределенность своих поступков, их «автоматизм» (орудие), и он уже почти готов: это только начало – худшее впереди. Тут уже явное предчувствие катастрофы. Сцена с матерью – потрясающей силы. Гамлет сказал: «Я ей скажу без жалости всю правду», – правда, королева говорит: «Твои слова как острие кинжалов и режут слух». Здесь достигается высшая напряженность силы, когда действенность словкинжалов готова перейти в живую действенность и убить королеву. Эти слова-кинжалы и есть в Гамлете душевная линия гибели королевы в фабуле пьесы (как есть вообще в его душе линия всей фабулы, – но об этом дальше). Гамлет вонзает свои кинжалы с ужасной силой: позор матери мучит его с самого начала не меньше, если не больше, чем смерть отца, – с самого начала измена матери, ее скорый брак занимают его. Он знает, что это не расчетливость рассудка и не любовь – поступок королевы непонятен и немотивирован в пьесе: «Так какой же дьявол средь бела дня вас и жмурки обыграл?»
Страшный позор, грех матери горит в сердце его, как рана, – столько пламенного страдания в его словах. Мистическая связь с матерью ее рожденного сына, доведенной до пределов земной высоты страстью, вызывает непонятной силой третьего – отца, которого видит Гамлет. Это явление столь же необходимо, сколь непонятно и чудесно. Это последнее явление Тени кладет последний штрих на роль Тени в трагедии и уясняет ее окончательно: если бы Тень была фикцией, служебным эффектом, это ее явление было бы излишне – ее роль была бы кончена с разоблачением убийства. Невидимо живущий все время с Гамлетом, связанный с ним семенной связью, невидимо существующий в мистическом соединении отца – матери – сына{121}, – он появляется вновь. Королева не видит его, но чувствует, что с Гамлетом творится нечто необычное.
ГамлетПод ваши крылья, ангелы небес! -Что вашей статной царственности надо?КоролеваО горе, с ним припадок!ГамлетЛенивца ль сына вы пришли журить,Что дни идут, а он под злую рукуПриказов ваших страшных не свершил?Не правда ли?ПризракЦель моего прихода – вдунуть жизньВ твою почти остывшую готовность.Но посмотри, что с матерью твоей.Она не в силах справиться с ударом.Кто волей слаб, страдает больше всех.Скажи ей что-нибудь..ГамлетЧто с вами, леди?КоролеваНет, что с тобой? Ты смотришь в пустоту,Толкуешь громко с воздухом бесплотнымИ пялишь одичалые глаза.Как сонные солдаты по сигналу,Взлетают вверх концы твоих волосИ строятся навытяжку. О сын мой,Огонь болезни надо остужатьНевозмутимостью. Чем полон взор твой?ГамлетДа им же, им. Смотрите, как он бел!Смерть страшная его и эта бледностьМогли бы растрогать камень. – Отвернись.Твои глаза мне душу раздирают.Она рыхлеет, твердость чувств сдает,И я готов лить слезы вместо крови.КоролеваС кем говоришь ты?ГамлетКак, вам не видать?КоролеваНет. Ничего. Лишь то, что пред глазами.ГамлетИ не слыхать?КоролеваЛишь наши голоса.ГамлетДа вот же он! Туда, туда взгляните:Отец мой, совершенно как живой!Вы видите, скользит и в дверь уходит.КоролеваВсе это плод твоей больной души.По части духов бред и исступленьеВесьма искусны.ГамлетИсступленье, бред!Мой пульс, как ваш, отсчитывает тактИ так же бодр. Нет нарушений смыслаВ моих словах. Переспросите вновь -Я повторю их, а больной не мог бы.вернутьсявернуться