В глазах у меня рябило от быстро несущейся воды, руки и ноги болели от напряжения, и голова болела от напряжения, потому что я всё время мысленно повторял правила ловли.

А ещё мешали комары. Их было мало, но иногда они впивались мне в нос или в бровь, и тогда всё шло насмарку.

В общем, я стоял уже несколько часов, а ни черта не клевало!

Снасть была прекрасная, погода прекрасная, правила я помнил прекрасно, — а ничего прекрасного не было!

Утром, когда я шёл с дядей от костра к реке, вид у меня был отличный: хоть сейчас на обложку спортивного журнала! Я даже видел мысленно подпись на обложке мелким шрифтом, курсивом: «Знаменитый нахлыстовик такой-то, обладатель мирового рекорда среди юношей в ловле форели нахлыстом, сезон 1937 года. Река Нива на Кольском полуострове». Портрет, конечно, цветной, во весь рост, я ослепительно улыбаюсь, на голове у меня шляпа с приспущенным накомарником, а в руках… вот в том-то и дело, что в руках у меня пока не было ничего, кроме удочки! Никакой форели! «Этакая шляпа в шляпе!» — подумал я про себя…

Я вдруг разозлился, с шумом выбрался на берег, бросил на камни свой нахлыст и с размаху плюхнулся на мшистую кочку.

— Нет тут никакой рыбы! — сказал я, чуть не плача. — Может, мушка не та?

Дядя посмотрел на меня с улыбкой. Он подошёл и сел рядом.

— Всё прекрасно! — сказал он. — Снасть у тебя отличная и мушка тоже.

Он взял мой нахлыст, бережно поднял его, смотал леску на катушку и прислонил нахлыст к камню так, что конец удилища торчал в воздухе.

— Никогда не обращайся грубо со снастью, — сказал он осуждающе.

— Но в чём же всё-таки дело? — спросил я.

— Дело в том, — внушительно сказал дядя, — что ты должен сейчас кое-что позабыть…

— Что позабыть?

— Я сейчас объясню тебе это на примере, — сказал дядя. — Я прочту тебе притчу в стихах.

— Какую притчу?

— Сейчас поймёшь: когда я прочту тебе притчу, ты сразу поймёшь, что такое притча и что надо забыть… Притча эта называется «Как Сороконожка ходить разучилась». Слушай!

Дядя опёрся кулаком с зажатой в нём трубкой о колено, прищурился на облака — он всегда щурился, когда читал стихи, — и начал:

— Пройдусь-ка перед сном немножко! —Промолвила Сороконожка. —И — раз! — два! — три! — четыре! — пять! —Шесть! — семь! — и восемь!..И так далее —Обула все свои сандалииИ вышла из дому гулять.Раз! — поставит ногу,Два! — поставит ногу,Три! — поставит ногу:Подошла к порогу.Дважды два — четыре:Вышла из квартиры.Пять, шесть, семь и восемь:В огороде осень.Два плюс носемь — десять:Ноги глину месят.Дважды десять — двадцать,Дважды двадцать — сорок:Если постараться,Влезешь на пригорок…Так ноги в ремешках сандалийЛегко несли её вперёд.Горел закат в осенней дали.Вот — миновала огород.Шаги, конечно, не считала,А просто на исходе дняО чём-то про себя мечтала,Ногами всеми семеня…

Тут дядя опять раскурил трубку, затянулся и, хитро улыбнувшись, продолжал:

Заслышав шум её шагов,Жук Скарабей сказал: — Минутку!Давайте с ней сыграем шутку! —(Он шёл в компании жуков.)И, поклонясь Сороконожке,Вперёд он сделал три шагаИ прошептал: — Какие ножки!Походка у тебя легка! Но не пойму я — хоть убей! —Как двигаешь ты по дорогеСвои бесчисленные ноги? —Спросил бедняжку Скарабей. —Шагнёшь ты первою ногою,А следом двигаешь какой:Второй, седьмой, сороковоюИль тридцать первою ногой?Вопрос смутил Сороконожку:— Я… просто движусь понемножку!Своих шагов я не считаю,Я просто так в пути мечтаю…— Как! — возмутился Скарабей. —Приводишь ноги ты в движенье,Не зная правила сложенья?Возможно ль двигаться глупей!Должна ты знать, какой ногоюКогда шагнуть — вот в чём вопрос! —Чтоб не шагнуть ногой другоюИ в спешке не расквасить нос!— Прости, —Взглянув на Скарабея,Сказала, бедная, робея…Но Скарабей сказал: — Учти,Что каждый шаг нам в жизни дорогИ должно делать их с умом!А у тебя при всём при томНе две ноги, а целых сорок!А ну-ка, встань на ровном месте:Носочки врозь, а пятки вместе.Сочти все ноги и вздохни…Теперь попробуй-ка — шагни!Сороконожка чинно встала,В уме все ноги сосчитала,Потом хотела, как бывало,Шагнуть вперёд… и вдруг упала!..

— Понял! Понял! — закричал я.

Но дядя нетерпеливо взмахнул рукой и сердито продолжал:

Привстав, она шагнула снова —И вновь упала бестолково!И всё она, как ни старалась,На ровном месте спотыкалась…Тогда, схватив её под мышки(Их тоже сорок, боже мой!),Жуки, несносные мальчишки,Беднягу отвели домой.С тех пор сидит она в квартиреИ шепчет: —Дважды два — четыре!Пять минус восемь — двадцать два!(Ах, как кружится голова!)Одиннадцать плюс девять — семь…— Не ходит, бедная, совсем,Всё плачет, плачет день и ночь…А ты не смог бы ей помочь?

Всё, — сказал дядя. — Надеюсь, ты понял, что надо забыть и что такое притча?

— Понял, — кивнул я. — Надо забыть правила, которым ты меня учил… но зачем ты тогда учил?

— Чтобы ты их знал, но они были бы у тебя в подсознании! А что такое притча?