- Не станем сражаться дальше! Хоть всех повесьте, а не станем! Аллах за венгров! Против аллаха не пойдем!

Ахмед-паша, плача, рвал свою бороду на глазах всего войска.

- Коварный негодяй! - кричал он Али-паше. - Ты назвал Эгерскую крепость ветхим хлевом, а защитников ее - овцами. Теперь сам ступай, расскажи султану о нашем позоре!

Если бы не вмешательство беев, паши подрались бы перед всей ратью.

Турецких офицеров пало великое множество. Велибея унесли с поля битвы на носилках. Дервиш-бея ночью нашли у стен крепости полумертвого.

В турецком стане царило такое отчаяние и столько было там раненых, что еще не успели паши дать приказ об отступлении, а войско уже начало отступать. Отряды, стоявшие под Фелнеметом, подожгли деревню и пустились ночью в дорогу, провожаемые заревом пожара. Остальные тоже не стали дожидаться утра: побросали шатры, пожитки и устремились в путь.

Невыразимая радость охватила защитников крепости после рассказа Варшани. Люди плясали, бросали оземь шапки. Турецкие знамена выставили как трофеи. Дали залп из пушек. Священник Мартон, подняв крест к небесам, в радости громко запел: «Te Deum laudamus»[38].

Он упал на колени, целовал крест, плакал.

Из земли выкопали колокол. Перекладину, на котором он висел, положили на два столба и зазвонили.

«Бим-бом, бим-бом…» - весело звонил колокол.

А посреди рыночной площади, подняв крест, пел отец Мартон. Вокруг него на коленях стоял народ. Добо тоже преклонил колена.

Даже раненые вылезли из своих закутков и подземных пристанищ, добрели до площади и тоже встали на колени позади остальных.

Но вдруг Лукач Надь громко воскликнул:

- За ними! Пес подери Мохамедово отродье!

Воины глядели на Добо, сверкая глазами. Добо кивнул в знак согласия.

И сколько осталось в крепости коней, на всех вскочили солдаты, вынеслись из ворот и поскакали вслед за турками в Маклар.

А пешие рассыпались по шатрам. Собрали уйму пороха, пуль и оружия. Шатров же было так много, что и недели спустя их все еще разбирали и перетаскивали.

К вечеру верховые вернулись нагруженные добычей.

Из защитников крепости в братской могиле покоились триста человек. На охапках сена и соломы лежали двести тяжело раненных, за жизнь которых нельзя было поручиться.

Были ранены и все старшие офицеры. Добо и Борнемисса - в руку и ногу. Золтаи лежал пластом. У Мекчеи была целая коллекция ран и рубцов. Волосы, усы, брови, борода были у него опалены, так же как у Борнемиссы, у Добо и у большинства воинов. Голова Фюгеди была обмотана повязками - виднелись только глаза и уши. Недоставало у него и трех зубов - в схватке какой-то турок выбил их булавой. Но Фюгеди весело перенес утрату, ибо вместе со здоровыми вышибли и больной зуб.

Ранены были все обитатели крепости - женщины и мужчины без исключения. Впрочем, нашелся один, не получивший ранений, - цыган Шаркези.

Последнее донесение Шукана звучало так:

- Господин капитан, честь имею доложить, что все большие пушечные ядра, попавшие в крепость, мы собрали и пересчитали.

- Сколько же их оказалось?

- Не считая нескольких сотен, застрявших в стенах, - двенадцать тысяч без пяти.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

О том, что случилось после осады, можно прочесть в исторических трудах. Сам я тоже обратился к ним и коротко записал следующее.

Когда Добо, еще до начала осады, обратился за помощью к собранию дворян в Сиксо, то ему - вернее, Мекчеи, который представлял там Добо, - ответили так:

- Если вас мало, почему же капитаны не сложили с себя полномочия? А уж коли взялся за гуж, не говори, что не дюж.

Помня об этом, оба капитана после осады отказались от своих должностей.

Весть о победе быстро облетела Запад. Европа рукоплескала и ликовала. В Риме папа отслужил мессу. Король получал отовсюду письма с восторженными похвалами по его адресу. Жители Вены ходили подивиться на захваченные и пересланные в Вену турецкие знамена (бархатный стяг Али-паши и до сих пор еще, верно, находится среди военных трофеев Габсбургов).

Король отрядил в Эгер старшего капитана Матяша Сфорцию, чтобы тот уговорил Добо и Мекчеи остаться комендантами крепости. Но они остались непреклонны.

- Мы выполнили свой долг, - ответил Добо. - Было бы куда лучше, если б и другие его выполнили! Передайте наше почтение его величеству.

После этого король назначил на место Добо комендантом Эгерской крепости Гергея Борнемиссу.

38

Католическая молитва.