Но тогда, в 1995-м, кажется, ни один канал телевидения, ни одна радиостанция, ни одна газета, ни один журнал не обошли вниманием юбилей поэта.

Из Петербурга я возвращалась, нагруженная подарками для Бродского. «Племя молодое, незнакомое» приносило сборники стихов, Сергей Слонимский попросил передать кассету романсов на его стихи, Елена Чуковская прислала «Дневники» Корнея Ивановича, Роман Цурцумия раскопал у букинистов «Курс истории русской литературы» К. Петрова издания 1866 года, с надписью: «Иосифу Бродскому, аристократу духа. С любовью».

Бродского развеселил сувенир, который послал ему Борис Шварцман – старый номер журнала «Костер» (№ 12, 1966 год), с очаровательными и лукавыми и стихами Иосифа. За тридцать прошедших лет они нигде не издавались, и Бродский сказал, что совершенно о них забыл.

Он даже поинтересовался, читала ли я их своим внукам Дане и Вике...

ТРИНАДЦАТЬ ОЧКОВ,или Стихи о том,КТО ОТКРЫЛ АМЕРИКУ– Шекспир открыл Америку.Давно. При Г. Ю. Цезаре.Он сам причалил к берегу.Потом его зарезали.– Вы что? Шекспир – Америку?Он умер до отплытия!Принадлежит Коперникучесть этого открытия.– Да нет, перу Коперника,французского поэта,принадлежит трагедия«Ромео и Джульетта».– Ах нет, вы просто спятили!Да что ж вы, в самом деле?Америка, приятели,открыта Торичелли!– Да нет, вы все напутали.Как следует усвойте:не Торичелли – НьютономАмерика. – Постойте,не Ньютоном, а... – Нужно линастаивать на имени?Ее ведь обнаружилидо нашей эры римляне!– Я чувствую без именисебя совсем подавленным.Вы что? Какие римляне?Она открыта Дарвином!– Не Дарвином, а Байроном!– Плешивым и пришибленным?– Да нет, известным барином.– Не Байроном, а Шиллером!– Уверьтесь, бросив глупости,в сужденье обоснованном:Америка на глобусенанесена Бетховеном!– Бетховена примерноеслужение наукамизвестно... Но Америкаоткрыта Левенгуком! – Нет, что-то тут не вяжется.Она открыта... – Врете!– Буонапартом, кажется.– Вот-вот... Буонаротти!– Да нет, Его ВеличествоКарл Пятый... – Заблуждение!– В эпоху электричества!– Да, до оледенения...– Шекспир нам дал подробное...– Шекспир? Он из Италии...Ну, и тому подобноеи, так сказать, так далее.Вот так на подоконникебеседовали школьники.Я двери притворил.Прошу вас убедительносказать им, кто действительноАмерику открыл!Очко даем за правильность!Скажите, чем прославилисьвсе те, чьи именаздесь были упомянуты.Мы сами – очень заняты,а истина – нужна.Надеемся, что справитесь.Пусть это – нелегко.Тринадцать лиц, которыепрославились в истории.ЗА КАЖДОГО – ОЧКО.

Мой петербургский подарок Бродскому представлял собой альбом, заполненный газетными и журнальными вырезками, посвященными его юбилею. Иосиф (как и следовало ожидать) хмыкал и закатывал глаза, вырaжая тщету и ненужность моих стараний. Но чувствовалось, что он доволен и ему совсем небезразлично, что пишут, говорят и как чествуют его в Петербурге. Например, его очень тронуло поздравление Самуила Лурье «Вроде тоста» и стихотворение Татьяны Вольтской «На возможный приезд Бродского», опубликованные в газете «Невское время».

Сейчас, после его смерти, заметка Лурье кажется мне пророческой – вот маленький из нее отрывок.

...Бродский храбр настолько, что верит в существование Вселенной без него... Собственно говоря, он только и делает, что испытывает данность чьим-нибудь отсутствием – чаще всего своим, – выказывая необыкновенное присутствие духа.

Только пепел знает, что значит сгореть дотла.Но я тоже скажу, близоруко взглянув вперед:не все уносимо ветром, не все метла,широко забирая по двору, подберет...

Бродский – самый привлекательный герой нашего времени и пространства. Метафизика его каламбуров посрамляет смерть и энтропию и внушает читателю нечто вроде уважения к человеческой участи...

А стихотворение Татьяны Вольтской начинается так:

Не приходи сюда. Нас нет, Орфей.Не вызвать нас, подобно Эвридике.Мы – только тени от строки твоей.Снег падает, и лица наши дики.....................................................Перед тобой виновная земляТебя не ждет и тяготится нами,Посколько тени в вытертых пальтоНи встречи недостойны, ни разлуки.И только тем знакомы небу, что,Не удержав тебя, разжали руки...

Я также привезла Иосифу фотографию его дома. За пять лет до юбилея, в 1990 году, впервые приехав в Россию после пятнадцатилетнего отсутствия, я тоже сфотографировала его дом, балкон и окна его квартиры. На стене рядом с подъездом было выковыряно ножом: «В этом доме с 1940 по 1972 год жил великий русский поэт Иосиф Бродский». «Русский поэт» было замазано зеленой краской, а внизу нацарапано «Жид».

– И ты удивляешься, что я не хочу туда ехать? – спросил Бродский.