Обещала одному, другому, намекнула третьему, держа первых двух на прицеле... В результате за час до спектакля оказалось, что спутника у меня нет. До Мариинского театра десять минут ходьбы. Иду по улице Декабристов, настроение – так себе. Оно упало до нуля, когда голубь с крыши увесисто капнул мне на плечо. Все же добрела я до театра. У подъезда жужжит возбужденная толпа, спрашивает, нет ли лишнего билетика. Я оглядываюсь, кого бы осчастливить, и тут передо мной возник импозантный молодой человек, с короткой бородкой и весь в замше.

– У вас что, девушка, нет билета? Хотите, проведу?

– Есть у меня билет, и даже лишний.

– Тогда проведите меня.

Так я познакомилась с Романом Капланом.

Балет «Ундина» оказался скучным и зеленым – действие происходило в воде. Мы ушли после первого акта и долго гуляли по Неве, соревнуясь в интеллигентности. На следующий день Роман пригласил меня в зоопарк.

В 2006 году мы отпраздновали в «Самоваре» сорокапятилетие нашей дружбы.

Я была хорошо знакома со всеми каплановскими женами. Каждая следующая была лучше предыдущей, но сравнения с Ларисой не выдержала ни одна из них.

Мой язык слишком беден, чтобы описывать Ларису прозой, и я предоставлю слово Иосифу Бродскому.

20 октября 1985 года в журнале «Нью-йоркер» было опубликовано эссе Бродского «Flight from Byzantium». Этот номер журнала Бродский преподнес Ларисе Каплан с такой надписью на полях:

Подарено 26 октября 1985,в ее, Ларисы, день рожденияЛарисе – лучшей паре глаз,рук, ног и проч., что есть сокрыто,лица разбитое корыто,крича «Ура». Шепча «Аlas».Представ перед Ангелом, буркну: «Увы,ты, Ангел, церковная крыса!»Да, Ангелы выглядят хуже, чем Вы!И хуже одеты, Лариса!А девять лет спустя Бродский поздравил Ларису так:Ларисе от Иосифа в деньее пятидесятилетия с нежностью.двадцать седьмое октября1994 годаВообще-то я люблю блондинок,я, видимо, в душе брюнетили начищенный ботинок,и светлого пятна в ней нет.Поэтому всю жизнь я славилзлатые кудри, серый глаз.И исключением из правил,Лариса, я считаю Вас.Ваш черный волос, глаз ваш карийи вашей кожи смуглый шелкмне говорят: ты пролетарийсудьбы, Жозеф, и серый волк.Ресницы ваши, ваши бровиподрагиванье ваших векиспорченной еврейской кровипо жилам ускоряют бег.Есть лица – как набросок Рая.Как очертанье счастья. Ноих только на холсте, теряясознание, узреть дано.А Вас, Лариса К., воочьюмы видим среди бела дня,а Ромка видит даже ночью,казня не одного меня.За внешностью подобно вашей,забыв сверкание Плеяд,народы тянутся за Рашейи в очередь века стоят.Увидев Вас, Вас ищешь всюду,сон не досмотришь до конца.Но, как официант посуду,вы разбиваете сердца.Актер уходит за кулисыи забывается поэт. Но не забыть лица Ларисы,тем паче – выключая свет.Полтинник разменять не шутка.Творит полтинник чудеса:куда ни глянешь – всюду будка,в которой нехватает пса.Мы все познали: мир нагана,мир чистогана и сумы.Везде достаточно погано,но, сидя у Романа, мы,рожденные в социализме,валяя в Штатах дурака,мы скажем в оправданье жизни:мы видели Ларису К.

Итак, Роман Каплан – человек на своем месте, а «Русский самовар» – праздник для тела и души. Еда вкусная, декор элегантный, в центре зала стоит белый рояль – подарок Барышникова, музыка на все вкусы, и пианисты – первый класс. Можно послушать и Моцарта, и Шопена, и старинные романсы, и цыган, и песни о Сталине.

Но главное в «Самоваре» – атмосфера. Именно атмосфера – не чопорная и не разгульная, а неформальная и легкая, – делает «Самовар» русским оазисом в англоязычном мире.

Расположен он прекрасно, в сердце театрального района. Кто-то ужинает перед спектаклем, кто-то после, кто-то вместо. Народ приходит любопытный, список бывающих там знаменитостей мог бы составить телефонную книгу. Тут и мировые звезды – Жерар Депардье, Роберт де Ниро, Милош Форман. Как-то заглянула Лайза Минелли. Выпила стакан кока-колы, взяла микрофон и немножко попела.

Для гостей из России «Самовар» тоже отдушина, в нем можно встретить всех, с кем хочется встретиться. А кто приезжает по многу раз, становится завсегдатаем: Темирканов, Белла Ахмадулина, Галина Волчек, Козаков, Хворостовский. Никита Михалков праздновал в «Самоваре» своего «Оскара».

У Романа есть альбом, где гости рисуют картинки и карикатуры, пишут стишки и любовные послания хозяевам. Например: «Забудем грусть, забудем горечь. Мы в “Самоваре”... Ростропович».

Однажды после спектакля в «Метрополитен-опера», в «Самовар» заглянула компания, человек шесть. Среди них – Атлантов, Лейферкус и всемирно известная оперная дива Чечилия Бартолли.

Час ночи, ресторан почти пуст – занято всего два столика. Певчие гости пили, закусывали, мурлыкали что-то себе под нос, и вдруг Чечилия Бартолли и аккомпаниатор Лейферкуса Семен Скикин и подошли к роялю, и певица полчаса пела для гостей этих двух столиков.

Один из них, совершенно потрясенный, подошел к Роману: «Недавно в Лондоне, в “Ковент-Гарден”, был концерт Бартолли, и билеты стоили немыслимо дорого – двести фунтов. Я готов был заплатить, но так и не смог достать билет... И вот сегодня Чечилия Бартолли поет для меня и моих друзей бесплатно. Я не забуду этот день до конца своей жизни».

Несколько лет назад в театре «Вирджиния», напротив ресторана, с огромным успехом шел мюзикл «Джелли ласт джем» («Последний концерт Джелли»).

Главный герой, Джелли «Ролл» Мортон, реально существовавший в начале века музыкант, мулат из Нового Орлеана, вбил себе в голову, что именно он является родоначальником джаза. Это спектакль о его жизни, отношениях с коллегами и семьей, о его звездных годах и печальном, одиноком конце.