Сейчас Сганел сидел у одного из столиков перед сценой, держа листы с текстом, и при свете лампы руководил репетицией:

— Стоп! Не спите там, панове!

На сцене по его команде, взвизгнув, замолчали инструменты музыкантов маленькой джазовой группы. Остановились три уставшие, скучающие танцовщицы в тренировочных костюмах.

— Музыка должна зазвучать раньше. Выходите сразу же с последним словом пана Водваржки. Дамы тоже! Итак, снова!..

Артист Водваржка, язвительный и раздраженный, произнес:

— Работай, дружище, работай. У меня еще радио. — Заметив в полутьме зала Земана и Стейскала, он недовольно высказался: — Ну привет, этого нам только и не хватало! Так мы не закончим и до вечера... Я собираюсь, Берт, и уезжаю.

Сганел прикрикнул на него:

— Подожди!.. Секунду пауза, молодежь! — Он обернулся к Земану: — Что вам угодно, пан майор?

— Надо поговорить, пан Сганел.

Сганел занервничал. По правде говоря, он относился к полиции с уважением, и определенная таинственность двух мужчин в штатском вызвала у него невольный страх. Но сейчас он понимал, что необходимо держать себя в руках, иначе он моментально утратит весь свой авторитет у этой горстки комедиантов. Поэтому он вежливо, спокойно предложил:

— Вам придется чуть-чуть подождать. Я должен еще раз прорепетировать выход. Это действительно займет всего минутку. Присаживайтесь, пожалуйста. — Сганел взял два стула и поставил их перед Земаном и Стейскалом, затем возвратился на свое режиссерское место, и, чтобы как-то смягчить ситуацию, извиняющимся тоном объяснил: — Мы вынуждены отрепетировать новые номера, поскольку Евы Моулисовой теперь нет среди нас... Сами понимаете, ресторан должен работать, я не могу закрыть заведение... Поэтому мы срочно переделываем все представление... Если это нам удастся, опять будем иметь успех... — Он хлопнул в ладоши и повернулся к сцене: — Итак, поехали, дети мои! Последний раз! Внимание!

Актер Водваржка, бросив иронический, многозначительный взгляд на пришедших, съязвил:

— Не бойся. Теперь-то наверняка все будет как надо.

Водваржка никогда не любил полицейских. Он происходил из старой цирковой семьи. Говорят, что его дед и дядя были известными канатоходцами, и от них он унаследовал беспокойную жажду к свободе и неприязнь к любой власти, которая бы ее ограничивала. Характер у него был необузданный, неуправляемый, вспыльчивый, так что положиться на этого человека было невозможно. Режиссеры с ним работали неохотно, тем не менее это был «его величество артист», который воплощал в себе какую-то особенную поэзию и пафос. Несмотря на свою молодость, Водваржка мог сделать в любой роли нечто необычное, что волновало зрительный зал, придавало особую окраску всему представлению, привлекало публику.

Вот и сейчас он кивнул музыкантам, те подняли инструменты и заиграли. Поплыли в танце девушки. А Водваржка с вдохновением стал декламировать:

Ответьте горю моему,Моей тоске, моей тревоге.Взгляните: я не на дому,Не в кабаке, не на дорогеИ не в гостях, я здесь — в остроге.Ответьте, баловни побед,Танцор, искусник и поэт,Ловкач лихой, фигляр хваленый,Нарядных дам блестящий цвет,Оставите ль вы здесь Вийона?[22]

Артист обращался к четверым музыкантам оркестра, которые сопровождали его выступление, ходил вокруг них, язвил и со страстью атаковал их стихами Вийона:

Не спрашивайте почему, К нему не будьте слишком строги,Сума кому, тюрьма кому,Кому роскошные чертоги.Он здесь валяется, убогий,Постится, будто дал обет,Не бок бараний на обед,Одна вода да хлеб соленый,И сена на подстилку нет.Оставите ль вы здесь Вийона?[23]

Когда Водваржка кивнул в сторону Земана и Стейскала, стало ясно, кого он имеет в виду. Земан побледнел, поняв, что артист провоцирует их. Тут Водваржка вспрыгнул на сцену и продекламировал заключительные строки баллады:

Скорей с прошеньем к... п р е з и д е н т у!Он умоляет о подмоге,Вы не подвластны никому,Вы господа себе и боги.

Теперь уже Сганел, напуганный развязностью артиста, не выдержал:

— Стоп! Оставь свои шуточки, Гонза. — Однако, боясь разозлить его, добавил: — А в целом все отлично. Повторите куплет.

Водваржка с насмешливой улыбкой поправился:

Скорей сюда, в его тюрьму!Он умоляет о подмоге,Вы не подвластны никому,Вы господа себе и боги[24].

Он махнул рукой на Земана и Стейскала, как бы зовя их к себе на сцену:

Живей, друзья минувших лет!Пусть свиньи вам дадут совет:Ведь, слыша поросенка стоны,Они за ним бегут вослед.Оставите ль вы здесь Вийона?[25]

Воцарилась тишина. Земан потихоньку встал и спросил:

— Так вы это хотите показывать вечером?

Водваржка ухмыльнулся:

— А вы, видимо, хотите нам это запретить? Вам уже мешает и Вийон? Средневековый поэт?

Земан ответил спокойно и строго, но с трудом сдерживай гнев:

— Не мешало бы запретить, чтобы вы не использовали средневекового поэта в целях провокации. Но это в наши обязанности не входит. Пойдемте, пан Сганел.

Когда они зашли за занавес, отделявший бар от зала и сцены, Земан взорвался:

— Вы с ума сошли, пан Сганел? Вы что, хотите, чтобы мы закрыли ваш ресторан?

Из зала доносились голоса и смех участников репетиции. Они, конечно, были довольны — выходка Водваржки развлекла их.

Сганел отвел взгляд и, уклоняясь от ответа на вопрос Земана, с корректной учтивостью спросил:

— Что вам угодно, панове? Будете что-нибудь пить?

Земан, не обратив внимания на его предложение, продолжал:

— Кого вы защищаете? Ради кого позволяете выступать со сцены с нападками? Ради этого мошенника и проходимца, как вы сами изволили говорить?

Сганел, будто не слыша, зашел за стойку бара и с профессиональной официантской подобострастностью предложил:

— Виски? Коньяк? Джин? Или, может быть, кофе? Кока-колу? Тоник?

Земан зло, с иронией в голосе, спросил:

— Или вы тоже хотите отказаться от своих показаний?

Только теперь Сганел наконец среагировал:

— Нет-нет! Я никогда не откажусь от своих слов: я не видел, кто стрелял.

Вмешался Стейскал. Он засыпал Сганела вопросами:

— Тогда почему вы побежали за Павлом Данешем? Зачем вы его преследовали? За что вы его избили?

Сганел налил себе рюмку коньяка и залпом выпил.

— Потому что он мне в нетрезвом состоянии устроил скандал. Потому что он мне своим хамством сорвал представление.

Земан немедленно, не давая Сганелу опомниться, задал следующий вопрос:

— Только поэтому? А кто тогда, по-вашему, стрелял?

— Этого я, простите, не знаю!

— А куда исчезло орудие преступления? Вы же здесь должны досконально все знать. Вам известны все укрытия, углы и закоулки. Вы знаете людей, персонал, публику. Кто из них мог взять оружие? Кто мог унести его или спрятать?

вернуться

22

Цит. по: Вийон Ф. Лирика, с. 144.

вернуться

23

Цит. по: Вийон Ф. Лирика, с. 144.

вернуться

24

Там же, с. 145.

вернуться

25

Там же.