И мы, старшее поколение, благодарим Бога за то, что он дал нам великую любовь и дружбу в нашей семье. И за то, что это перенялось средним и младшим поколениями.

Шли годы. Мой муж заболел. Импортные лекарства были безмерно дорогие. Хорошие больницы были платными. И я ничего не смогла бы сделать, если бы не помощь среднего и младшего поколений. Они вложили в дедушкино здоровье немало душевных и финансовых средств. Внучки по очереди ездили к дедушке в больницу.

Но Бог дал, бог и взял. Дедушка умер. И я с горя тоже начала болеть. Все мои старые, хронические болезни обострились. Полгода я не могла жить одна в квартире. Утром и днем – за хозяйственными домашними хлопотами было еще ничего. Но ближе к вечеру мне становилось тяжело быть одной. Перед глазами все время стоял мой муж. Мне казалось, что он со мной разговаривает. Я боялась вечером войти в нашу спальню. Мне казалось, что он сидит в своем любимом кресле. Или лежит на своей кровати. Я боялась войти в нашу гостиную. Мне казалось, что он смотрит там телевизор. И я все вечера проводила на кухне. И даже там поставила себе раскладушку. Дочка и внучки наперебой умоляли меня переехать к ним жить. Но мне было тяжело жить в других стенах. Ведь я в своей квартире прожила 40 лет. И хотела бы здесь, в этих стенах, и умереть. И дочка, и внучки, поочередно приезжали ко мне после работы. И поддерживали меня. Благодаря им я и выдержала этот страшный год.

А потом мне приснился вещий сон. Мне приснилось, что душа мужа прилетела ко мне и сказала, что она вознеслась прямо в рай. И что там, в раю, ей очень хорошо. Тут райское, вечное блаженство. И что он, мой муж, здесь, в раю, чувствует себя здоровее и крепче, чем на земле. Все его болезни прошли. И он занимается тут тем, чем он хотел бы заниматься там, на земле. Для души. Но на это на земле не хватало времени и сил. Он много читает, занимается самообразованием. Он выводит новый сорт земляники. И много ходит пешком по окрестностям. Он всегда на земле любил ходить пешком.

«Но мне очень скучно без тебя, – говорила душа мужа со слезами на глазах. Мне так одиноко без тебя. Я так безмерно любил тебя всю нашу жизнь на земле. И сейчас продолжаю любить. Но нет, нет! Я буду терпеливо ждать. Я не призываю тебя к себе на небеса. Ты нужна здесь, на земле нашим детям и внукам. Я буду покорно ждать. Когда твоя душа вознесется ко мне в рай небесный. И мы будем здесь, в раю, вечно любить друг друга. И наслаждаться радостями райской жизни. Ибо, на земле, в телах мирских, наши души мало получали земных радостей. Ибо вся наша мирская жизнь была направлена на потребности выживания телесного тела, а не души. Для радостной жизни души не было уже ни времени, ни сил».

И я проснулась после этого вещего сна, с каким-то колоссальным запасом радостной энергии.

Я поняла, что душе моего дорогого мужа очень хорошо в раю.

«Я скоро вознесусь к тебе, мой дорогой муж!» – шептала я. Но в голове у меня шептала мысль: «Не торопись. На все свое время! У тебя дочка и внучки на земле. Не огорчай их».

И стал мне с тех пор в вещих снах сниться мой муж. Он мне подробно рассказывал о своей жизни в раю. И все время повторял, что ему здесь очень хорошо. И что он осень скучает по мне. И очень любит меня.

Пришло время. И я тихо отдала Богу душу во сне. Безо всяких болезней и всяких мучений. И моя душа вознеслась прямо в рай. И здесь, в раю, меня встретил мой дорогой, любимый муж. Как мы целовались и обнимались друг с другом! Как будто нам было 18 лет. И мы не могли наглядеться друг на друга. И мы не могли наговориться друг с другом.

И с этим пор мы неразлучны с мужем. Мы безмерно счастливы. И живем во взаимной любви и дружбе. Мы встретили здесь наших родителей, дедов и прадедов. И все вместе, целая династия, поколения за поколением мы молимся за наших детей и внуков, чтобы им легче и радостнее было прожить, отведенный им короткий отрезок земного пути во взаимной любви и дружбе.

Глава 7. Исповедь 6. «Высоко духовный ученый. Фанатик науки»

Всю сознательную свою жизнь я отдал бескорыстному служению науке. Я работал день и ночь в лаборатории. Все мои мысли были заняты только моей областью науки. Наука была моей вечной женой, моим ребенком. Я был фанатично предан любимому делу. Для меня не существовало ни наград, ни званий, ни орденов, ни денег. Я равнодушно относился к сплетням, злословию, интригам, козням, которыми обычно так щедро, так удобрена была научная почва в нашем институте. Я был выше их.

Руководство института, наша научная бездарная администрация, которая состояла из очень практичных, приземленных, научно бездарных людей, считала меня, наверное. немного чокнутым, не от мира сего. Но я и моя группа, давали поразительные научные результаты. Мои разработки, мои идеи – были флагом института. В былые времена – если приезжал министр, то его обязательно вели в нашу группу. Под наши идеи финансировали институт. При этом мы кормили кучу лоботрясов и дилетантов, увенчанных степенями и званиями.

И я понял, что настоящий научный институт, чтобы он был эффективен, должен состоять из по-настоящему талантливых людей, фанатиков своего дела, из глубоких специалистов в своей области. То есть главным в научном институте было создание творческого научного коллектива. А его мог создать только очень яркий, творческий ученый организатор. И на такой научный коллектив государство не должно было жалеть вкладывать деньги из бюджета. Такой научный коллектив во главе с талантливым научным руководителем-организатором стократно окупался и приносил славу своей области науки и свей стране в целом.

И еще я понял, что научные коллективы должны иметь бюджетные деньги на научный задел и хоздоговорные деньги на реальные разработки и их внедрение. И все это в разумных пропорциях. И какие-то небольшие избыточные площади сдавать в аренду с условием, что все они пойдут на научно-хозяйственные нужды самого института. А не в карман руководителям-администраторам.

И научный институт обязательно должен быть государственным, а не приватизированным, частным. Иначе, как научный центр он неминуемо погибнет. А превратится неминуемо в центр коммерции. И здание института, его оборудование, вся инфраструктура должны принадлежать государству.

С развитием и укреплением государственного научного института его бюджетная часть денег уменьшается. А хоздоговорная и арендная часть денег растет. Я понял, что лишь государство, а не частное лицо, имеют широкие общенародные государственные интересы. И только оно может заботиться о развитии базовых направлений, которые сегодня еще не дают реальной отдачи, но завтра дадут.

Только государство, а не частное лицо, думающее о немедленной, сиюминутной прибыли, может ставить перед наукой и решать вместе с наукой глобальные задачи, которые двигают прогресс общества вперед. Лишь государство может защищать от власти грязного денежного капитала и его верных слуг, алчного грязного бизнеса, людей творческих, людей высоко духовных, людей бескорыстных. То есть людей науки, людей искусства. Тех, кто создает высокоинтеллектуальный продукт – то, что останется во времени от повседневной жизни нашего общества. В наше суровое, капиталистическое время, любой талантливый человек, творец в науке, в музыке, в литературе, в изобразительном искусстве, стал рыночным товаром. В зависимости от степени своего таланта он стал иметь ту или иную рыночную стоимость. Его стали покупать и продавать, как вещь. Ибо коммерсант считает, что любая вещь должна иметь своего хозяина. Но талантливый человек в любой области, потому и талант, что он общается с небесами. Оттуда он черпает свое вдохновение. Оттуда он получает решение всех своих творческих задач. А небеса бескорыстны. И там нет капиталистических, рыночных отношений. Небеса помогают таланту в решении творческих задач. А продаваться грамотно, как девица на панели, или в борделе, небеса этому не учат. И по-настоящему творческий человек беззащитен, как ребенок, перед капиталистическими владельцами борделя, то есть бизнесменами, покупателями его таланта. И чем больше он талантлив, тем больше он в душе ребенок. Ибо гений и бизнес несовместимы.