Потратив кучу денег на агитацию и оболванивание пустыми обещаниями своих избирателей, я стал мэром нашего города, где я тогда проживал. И теперь меня стали уважать, даже мои старые заклятые противники. Ибо у меня в руках была власть. А где власть, там и деньги. Я, как паук, стал опутывать свой город экономической паутиной. И через некоторое время, многие крупнейшие предприятия были моей собственностью, через подставных людей. Мне и моей семье на жизнь более чем хватало. Более того, я наверно, смог бы прокормить на свои деньги бедную часть населения моего города, которая составляла большую часть жителей города. Но кормить мне никого не хотелось. И моих денег мне было жаль. Бессовестность и бесстыдство толкали меня дальше. Я решил стать губернатором. Большие деньги мне пришлось оставить в столице, чтобы заручиться там поддержкой. Большие деньги я потратил на то, чтобы разные бизнес-группировки и бизнес кланы области объединились вокруг меня. Большие деньги я потратил на выборную компанию, чтобы обалтывать простых граждан. Но еще больше, чем громадные деньги, я потратил своего бесстыдства и бессовестности на бесконечных собраниях, митингах и встречах с избирателями. И врал, и врал, и врал, о своих планах, во имя интереса простых избирателей. Я уже спал и видел, как я ворую из казны область, как все богатство области, которое было теперь у меня в руках, проходит через мои коммерческие фирмы и оседает там. Действительно, мое тайное богатство росло как на дрожжах. И параллельно росло и мое бесстыдство и бессовестность. Мой срок губернаторства пронесся быстро, как один миг. Я набил карманы до предела, но мне все было мало и мало. На 2-м сроке я потерпел поражение, так как мой избиратель – простой народ – видел, что мои бесстыдство и бессовестность превысили всякие меры. И этим воспользовался мой конкурент, который уже давно стоял за моей спиной, в очереди к государственной кормушке.

И вот дождался. Он пошел в точности по моему пути. Он клялся избирателям, что будет думать только об их благополучии и благополучии области. И, оболванив избирателя, стал губернатором. И дальше его история совпала с моей историей. И сейчас, мне с небес виднее. Я вижу, что простой народ еще не готов к избранию своих руководителей. И на какое-то время само государство, в целях самосохранения, должно назначать своих представителей во власть. А принцип самосохранения таков – что избранники государственные должны быть искренними, честными и искренне верующими в Бога.

Уйдя с поста губернатора, я пошел дальше. И, купив место в партийном списке, стал членом Думы. И здесь мое бесстыдство и бессовестность выросли до гигантских размеров. Ибо благодатная почва была. Я лоббировал законы и предложения в одном направлении. А через месяц те же законы и предложения – в другом, прямо противоположном, направлении.

Направления мне были безразличны. Лишь бы заказчики деньги платили. Кто больше заплатит, того и направления. И мое бесстыдство и бессовестность росли.

Мне мало было денег. Раньше я был готов, в угоду политической конъюнктуре, защищать любую позицию. Теперь я решил стать популистом. Я захотел всенародной любви и уважения к себе. Я начал говорить смелые речи и обличать власть. Меня стали показывать по телевизору. Народ смотрел, слушал, а потом начинал смеяться:

«Во, отмочил-то нашу власть! Молодец! Надо бы, назло власти, за него проголосовать».

А я вовсю, на трибуне, на экране лгал, лицемерил, хамил. И бесстыдство и бессовестность мои все росли и росли.

Из Думы я устраивал театр, заседания в ней я превращал в спектакли, а себя в актера, народного артиста. И какие я там только роли не играл! И являлся на заседания в шутовском наряде, чтобы обратить на себя внимание. И выкрикивал с пеной у рта всякую чушь, чтобы сорвать заседания, чтобы обратить на себя внимание. Устраивал на заседании драки с депутатами-мужчинами и женщинами, чтобы обратить на себя внимание. Устраивал в здании Думы и сидячие, и лежачие, и голодные забастовки, чтобы обратить на себя внимание.

Я считал, что все методы хороши. Лишь бы тебя заметили. Но все было до определенной черты, которую я ни разу не переступил. Когда в моем богатом коттедже был соответствующий звонок, сверху, то я вставал в стойку «смирно». Снизить обороты социальной демагогии, я снижал послушно. Проголосовать соответствующие. Я голосовал, И ни разу не подводил. Я знал свое место. Ибо вся моя «оппозиция» была мыльный пузырь, бутафория. А глупый избиратель, ничего этого не видел, мне верил и за меня голосовал.

Я удивляюсь, нет предела глупости избирателя. И я думал:

«Каков избиратель, таков и депутат».

Но постепенно я почувствовал, что избиратели устали от моей лжи, лицемерия, демагогии и хамства. Они поняли, что их надо уважать и видеть их бедность. Они стали понимать, что им нудны в моем кресле просто умные и честные люди. И я провалился на очередных выборах, когда пошел независимым депутатом.

Используя старые связи, я пошел на работу в «Белый Дом». «Икспертом», как там шутливо говорят. А там своя специфика работы. Я попал в свой круг. Вокруг моего начальника собрались залетные шушеры – друзья-приятели, бывшие сослуживцы, одноклассники и прочие, «свои», которых мой начальник тащил за собой во власть исполнительную, потому что им «можно доверять».

Я попал в какую-то, наскоро слепленную рабочую группу, отвечавшую за разработку какой-то части, какой-то реформы. Наивность моего начальника была в том, что при принятии решений он полностью полагался на доверенных, «экспертов», вместо того, чтобы изучить здравым умом различные позиции и выбрать из них самые разумные. Ибо на нас, «экспертов», и на меня, тем более, полагаться было нельзя. Ибо перед нами, и передо мной стояло лишь исполнение задачи, а не здравый смысл:

1) Угодить шефу, сказать то, что он хотело бы слышать;

2) Себя не забыть;

3) Замочить конкурентов, не допустить, чтобы кто-то другой лучше угодил шефу.

Вот были мои 3 главные задачи «эксперта». А для этого существовал не здравый смысл, а только один инструмент – разговорно-лизательный. Состоял он из блока заученных банальностей. Я говорил шефу: «Сейчас создаем рабочую группу. Уже провели совещание. Разработали план. Разработали ход мероприятий».

«Но ты смотри, чтобы этот разрабатываемый закон не против людей был, не ущемлял их!» – говорил шеф.

«Ну, конечно. Я назначил ответственных, персонально за каждый пункт. С минуты на минуту приступаем к его реализации!»

«И как лучше будет народу от реализации этого закона?» – спрашивал шеф.

Я, если по совести, честно, то и забыл про народ, для пользы которого и разрабатывал этот закон. И бессовестно и бесстыдно отвечал:

«Да, конечно, прикидывал. В пять раз им будет лучше, чем прежде».

«А может, в 6 раз?» – спрашивал шеф.

«Да, точно, в 6», – отвечал я. – Ведь у меня отличная команда. Профессионалы. Сидим в выходные, в Доме Отдыха. Лучшие головы трудятся. Доктора, кандидаты наук. Наша цель, чтобы народ не пострадал, я было бы ему лучше в 6 раз».

Отчитавшись перед шефом, я бежал к своим замам.

«Я сказал шефу, что народу будет лучше в 5 раз, то есть в 6 раз».

«А почему в 5 раз?»

«Да так, крутилась в голове эта цифра. Школьные годы вспомнил».

Замы говорили:

«А ведь на деле, от реализации этой реформы, народ большие убытки будет иметь, как бы на митинги не стал выходить».

А я свое:

«Зовите телевизионщиков, и окунайте их в простой народ. И пусть в репортажах этот народ говорит, что он доволен».

«А если они другое начнут говорить?»

«У телевизионщиков свои секреты есть! Пусть на экране народ разевает рот, так как надо. И из его рта пусть слышится то, что надо. И если народу дать палец, то они руку по локоть откусят. Им все мало да мало!»

«И еще, – говорил я своим замам. – Придумайте мне, кто будет виноват. На всякий случай. Тезисно. Ну там: провокаторы, оппозиция, журналисты».

Так и работал по старой привычке. Косил под народ, дурачил его на самом деле. Я и мои чиновники и простой народ, давно ходим по разным маршрутам: жили на разных улицах, в разных домах, ходили в разные магазины, ели разную еду, учили детей в разных школах, рожали в разных роддомах.