– Удержание – это прием, при котором в течение определенного времени ты вынуждаешь противника лежать спиной на земле, а сама прижимаешься туловищем к туловищу противника или к рукам противника, которые прижаты к туловищу. Эти три основных действия ты будешь завтра отрабатывать на мне. Ещё существует много приёмов, но это тебе пока знать не нужно.

– Например? – спросила Аманда, тяжело дыша. Она продолжала нарабатывать комбинации, которые я ей показывала.

– Ну, хотя бы болевой приём или удушающий.

– Про душить я поняла, а первое не очень, – она была сосредоточена и не смотрела на меня, но вопросы сыпались из неё градом. Не знаю почему, но мне это нравилось.

– Это когда ты так замучаешь противника, что он сам признаёт себя побежденным, – засмеялась я.

– Прикольно, – Аманда улыбнулась, по её лицу струились капли пота. Нельзя было сразу подвергать её нетренированный организм таким нагрузкам.

– Отлично поработала, – похвалила я её. – Заканчивай, переодевайся, я жду у главного выхода.

– Мы куда-то едем? – Аманда согнулась, восстанавливая дыхание, но подняла голову.

– Да, – коротко сказала я и вышла.

Если мы подружились, я должна возместить неудачный обед, что я сейчас и собираюсь сделать. Поводов хоть отбавляй: наше примирение, будущее задание, полноценная тренировка. Короче, жизнь налаживается. Или я так хочу думать? Нет, сейчас я вообще не хочу думать. Надо довольствоваться тем, что у тебя есть, а не мечтать о невозможном.

Я тяжело вздохнула и присела на диван у ресепшена, ожидая Аманду.

Аманда пришла минут через десять.

– Куда мы едем? – она повторила недавний вопрос. – Это связано с тренировкой?

– Да, – кивнула я. – Самый главный закон: после сложного и утомительного занятия нужно покушать и хорошенько отдохнуть.

– Опять шутишь? – Аманда покачала головой.

– Я не виновата, что у меня хорошее настроение, – пожала я плечами и потянула её к выходу.

Мы сели в мою машину, я думала, в какой ресторан лучше поехать.

– А как же моя машина? – неожиданно вспомнила Аманда, когда я уже завела мотор и выехала со стоянки.

– Не переживай, у нас хорошая охрана, – сказала я. – Разрешается оставлять машины на ночь.

– А, ну ладно, – она расслабилась на своём сиденьи. – Как я поняла, мы едем в кафе.

– Точнее, в один из моих любимых ресторанов, – я сдвинула брови. – Только не знаю в какой: Fresh air или Gentle touch. Выбирай.

– В первом я была, давай во второй, – предложила Аманда.

– Без проблем, – я свернула в нужную сторону.

Мы долго ехали в тишине, и я включила радио. Молчание доставляло мне дискомфорт, потому что Аманда любила много говорить, а сейчас была напряжена. Я искоса посмотрела на неё. Она смотрела в окно невидящим взглядом. Похоже, она о чём-то думала и ей это не приносило радости. Когда я обдумываю серьёзные вещи, а вид Аманды как раз напоминал такое моё состояние, то не люблю, чтобы мне мешали. Поэтому я продолжала молчать.

– Шарлотта, – тихо сказала Аманда, поворачиваясь ко мне, – пообещай, что ответишь честно.

– Обещаю, – растерянно сказала я. Но я не подумала, что она может спросить о том, о чём я не хочу рассказывать. Больше никогда не буду давать опрометчивых обещаний, но сейчас другого выхода не было.

– Я смогу стать шпионкой? – Аманда сказала так тихо, что я услышала с трудом. В её глазах были неопределённость и страх.

– Да, – мой ответ был однозначен, потому что это была одна из тех вещей, в которых я была абсолютно уверена.

– Почему ты так думаешь? – сейчас она напоминала мне Билли со своими непонятными вопросами.

– Потому что ты создана для этой профессии, – я посмотрела ей в глаза, показывая всю искренность моего утверждения. Хорошо, что впереди не было машины, а то я, наверное, сделала бы в ней вмятину. Кстати о машинах.

– У тебя есть машина? – с опозданием отреагировала я. Естественно, что у Аманды она есть, с её-то папой. Мне было интересно, какая модель.

– Да, – улыбнулась она. – BMW, я её обожаю. У тебя тоже классная.

– Спасибо, – я улыбнулась.

Мы уже приехали на место. Я припарковалась и вышла из машины.

– Тебе папа купил или сама? – беззаботно спросила Аманда.

– Билли, – ответила я.

– А почему не папа или мама? Ой, я забыла, они же в Америке, – вспомнила она. Но не угадала, потому что я ей этого не рассказывала.

– Мама – да, а папы у меня нет. Он ушёл от мамы ещё до моего рождения, – вздохнула я, скрывая досаду.

– Шарлотта, – Аманда подошла ко мне, посмотрела в глаза и быстро отвела взгляд. – Извини, пожалуйста, я не знаю, а болтаю всякую ерунду.

Она выглядела по-настоящему расстроенной. Зачем ворошить прошлое, его всё равно не изменить, а Аманду успокоить можно. Я радовалась тому, что стала понимать её перемены настроения.

– Ничего, – я положила руку ей на плечо, – я его никогда не видела и переживать мне не за что, мне маму жалко. Сначала он её бросил, потом я. Она, наверное, меня не сможет простить.

Зачем я это говорю? Я не хочу плакать, но сама себя вынуждаю. Но ведь дело сделано, назад дороги нет, остаётся только плакать в одиночестве. Я думаю, это глупо, хотя только так и делаю.

– Что ты такое говоришь? – Аманда подняла на меня слегка покрасневшие глаза. Теперь я и её вынудила плакать. – Это же мама, она прощает всё. Она простила тебя и приняла твой выбор, я уверена. Почему она не поехала с тобой?

– Это сложно, – я опустила глаза. – Давай зайдём, я хочу есть.

Я ободряюще улыбнулась. Аманда напряжённо на меня посмотрела, но потом улыбнулась в ответ.

В ресторане было много народу; к счастью, для нас нашёлся свободный столик. Мы сели и быстро сделали заказ. Салат, горячее и пирожное, я точно наемся, напоследок заказали чай. Я думала, ответить ли на последний вопрос Аманды. Если нет, то она поймёт, а с другой стороны – мне будет легче, если между нами будут исчезать один за другим секреты.

Пока я думала, Аманда молчала. Но это молчание не отягощало, не было напряжения, наоборот, чувствовалась лёгкость. Я бы могла всё время находиться около Аманды и просто молчать. Наверное, она уже решила, что я не буду объяснять своё последнее высказывание. Вообще-то в этом не было ничего секретного, и ей было бы полезно узнать некоторую опасность выбранной ею профессии.

– Я оставила маму, потому что не хотела подвергать опасности, – прервала я наконец молчание.

Аманда испуганно посмотрела на меня, я поняла, о чём она подумала.

– Нет, у тебя немножко другая ситуация, – я предупредила её беспокойство.

– Твой папа причастен к шпионским организациям. А мама?

– Нет, – она рассеяно покачала головой.

– Действительно нет или ты не знаешь? – уточнила я.

– Не знаю, – признала Аманда.

– Вот, они оба могут быть в одной связке, – предположила я. – Существует множество способов формально скрыть связь между ними.

– Зачем? – видимо, Аманда не совсем понимала связь между шпионом и его близкими.

– Влюблённый шпион – угроза для фирмы. Близкий человек шпиона – живое оружие для шантажа.

– То есть шпион должен всегда быть один? – Аманда начала понимать суть дела.

– Как сложится, – я пожала плечами. – Если ты встретишь мужчину и поймёшь, что он – твоя судьба, я буду рада. Только и здесь надо быть осторожной. Он может оказаться засланным агентом, и всё, что ты ему говоришь, обернётся против твоей фирмы.

– Как это узнать? – она не предполагала такого исхода. Этот пример я привела невольно. Легче предупреждать о том, что познал на собственном опыте.

– Навести справки, если есть что-нибудь подозрительное, не рассказывай о своей работе, – перечисляла я, – понаблюдай за ним, и если он будет показывать интерес к твоей деятельности, это может быть неспроста. Хотя обычно сердцу не прикажешь, и ты не можешь сделать правильный выбор между желаниями и обязанностями. Это относится не только к сердечным делам.

– Ты выбрала желания, – сказала Аманда, заглядывая мне в глаза, словно пытаясь найти подтверждение своим словам.