Вселенной сокровенные законы,Гармония всей тьмы вещей вокругСокрыта в книгах, свитки же, мой друг,Со мной хранят небесные драконы.Нахлынувшие с севера монголыНа маленьких гривастых лошадяхСвели на нет — увы! что делать? ах! —Все меры Сына неба. Земли голы.В кострах горят деревья вековые,Безумец мёртв и тот, умом кто здрав.Убит привратник. Он-то чем не прав?Все женщины от них едва живые.Орда пошла на юг. Зверей коварней,Свиней невинней. Утром прадед мойСпас книги. В башне долго можно с тьмойБороться… О, эпохи цвет досвинней!Нет дней в моих очах. Так много полокИ так мало лет жизни… Сон, как пыль.Чем обмануться? Миф ли в свитке, быль,Весь день сижу я в башне, свет где долог.И то правда: жить лучше, не читая.А утешаю я себя лишь тем,Что для того, кто видел их тьму тем,Всё с вымыслом слилось. Блажу, мечтая!Как в грёзе вспоминаю, чем был городПрежде орды и чем он стал теперь.Затворник я дверенеотоперь.Периный пух мечом зачем-то вспорот…Кто запретит мне грезить, что однаждыЯ вникну в суть вещей и нанесуРукою знаки, как гроза росу,Которая избавит дол от жажды?Моё имя Шианг, хранитель свитков,Возможно что последних, ибо нетВестей — что с Сыном неба? Звёзд-планетДитя от крепких спит, небось, напитков…

ШАХМАТЫ

1В своём уединенье шахматистыПередвигают медленно фигуры,Задумавшись, как римские авгуры…Два вражьих цвета в ненависти исты!Глубинными решеньями цветистыХоды: проворен конь, неспешны туры,Ферзь всевооружён, царь строит… чуры (!)Уклончив офицер, злы пехотисты.Но даже если игроков не станет,Быть архетип игры не перестанет.Война с Востока, где звезда истечна,На запад перекинулась. НастанетФинал лишь партии, которая конечна,А не игры, что — как другая! — вечна.2Царь слаб, нагл офицер, зело кроваваЦарица, зато пешка — полиглот.На чёрно-белом поле кашалотРазинул пасть и крокодил зеваво.Не ведают, что наперво-спервавоПросчитаны ходы тех, чей оплот —Коварство. Есть алмазный светолот,Высвечивающий то что скрываво.Только не ты ли Игрока другогоОрудие? Омара дорогогоЗдесь вспомянём, его сравненье — мыДля Бога то же, что для нас фигуры На шахматной доске. Не балагурыНад партией сидят до самой тьмы!

ИСКУССТВО ПОЭЗИИ

Глядеться в реку, что течёт, как время,И вспоминать, что времена суть реки,Знать, что мы убываем, словно рекиИ наши лица изменяет время.А бодрствованье — то же сновиденье,Что мнит себя проснувшимся. Плоть смертиСтрашится, а она подобна смерти,Которая зовётся «сновиденье».Во дне, году ли видеть просто символДней человека и его лет жизни.Из оскорбленья нас годами жизниПоэзию извлечь, молву и символ.Увидеть в смерти сон, зарю заката,Ржавеющее золото. СложеньеСтихов бессмертно и стихосложенье —Это заря рассвета и заката.Порой во тьме лицо глядится нашеВ себя из глубины своей зеркальной.Искусство глубине этой зеркальнойПодобно, где лицо глядится наше.Улисс, увидев после стольких странствийЗелёную и влажную Итаку,Расплакался. Поэзия ИтакуНапоминает после многих странствий,А также бесконечное теченьеВоды непостоянной, и миг тот жеНе повторим по-Гераклиту: тот жеОн и другой, как вечности теченье.

ПРЕДЕЛЫ

Из улочек, что углубляют Запад,Одна, а вот какая, я не знаю,Увидена мной — слепоты внезап ад! —В последний раз — во сне ли? — вспоминаю,Пред Тем смиренный, Кто назначил нормыИ строгую таинственную меруВещам, теням и снам, чьи зыбки формы,Что ткёт и распускает по примеруЖены Улисса наша жизнь. Всему естьПредел, цена, последний раз и большеВпредь никогда, но тризну по кому естьВ том доме, что хранит память всех дольше?Через хрусталик мутный уже утроИ через в ряду книг зиянье граниЦентральной бриллианта — «Камасутра»Там не стоит! — считать мне капли в кране.