В такой ситуации Ким Дэ Чжун, преодолевая предрассудки, предпринял далеко идущий политический маневр, направленный на привлечение в свой политический лагерь партии Чаминрён и его лидера Ким Джон Пхиля. В итоге серии закулисных переговоров ОЛДП в качестве компенсации за блокирование с НКНП Ким Джон Пхилю были обещаны портфели премьер-министра, министра финансов, сельского хозяйства, транспорта и другие посты в экономическом блоке правительства. Еще более важная уступка со стороны НКНП касалась конституционного строя РК: в пределах двухлетнего периода после замещения поста президента Ким Дэ Чжун обязался ввести в стране систему парламентской республики взамен излишне централизованной и гипертрофированной системы единоличной президентской власти. В соответствии с такой договоренностью лидер Чаминрёна снял накануне выборов свою кандидатуру, призвав электорат отдать свои голоса за Ким Дэ Чжуна. Именно итогом такого во многом неестественного блокирования НКНП и Чаминрён стала победа Ким Дэ Чжуна, получившего на выборах 40,3 % голосов избирателей, в то время как его сопернику Ли Хве Чхану досталось 38,7 % голосов. В то же время на исход выборов оказало влияние не только блокирование НКНП и ОЛДП, но также и раскол Партии Великой страны, из которой вышла группировка Ли Ин Чже. Участвуя в предпрезидентской гонке в качестве «независимого кандидата», он получил 19,2 % голосов.
В итоге кампании по выборам главы государства в РК произошла причудливая перегруппировка политических сил, когда в одном блоке с левоцентристским течением Ким Дэ Чжуна оказались правоконсервативные силы во главе с Ким Джон Пхилем. Это означало, что в правящую коалицию, которую сама Кунминхвеи именовала не иначе как «первым народным правительством» в истории Кореи, наряду с искренними демократами и либералами входили правые консерваторы – силы, непосредственно причастные к государственному перевороту 16 мая 1961 г. и ответственные за насилия и беззакония периода авторитарных режимов. Неустойчивый баланс сил в правящей коалиции неизбежно предвещал резкое обострение противоречий в верхнем эшелоне власти РК. И первым симптомом распада «брака по расчету» между НКНП и Чаминрён стала отставка с поста премьер-министра Ким Джон Пхиля в декабре 1999 г. под предлогом необходимости сосредоточиться на подготовке его партии к предстоящим парламентским выборам. Спустя два месяца, в феврале 2000 г. руководство Чаминрён официально заявило о выходе из правительственной коалиции и переходе в оппозицию к НКНП, хотя ряд консервативных министров продолжал еще некоторое время оставаться в составе кабинета. Основные обвинения сторонников Ким Джон Пхиля в адрес правящей Кунминхвеи касались двух узловых проблем: НКНП блокирует переход от президентской системы к парламентской и ведет вопреки действующим законам «тайные переговоры» с КНДР. Критика со стороны бывшего союзника по существу шла в одном русле с нарастающим политическим натиском со стороны Ханнарадан, обвинявшей Ким Дэ Чжуна в антиконституционной политике, проявляющейся в игнорировании социально-экономических проблем страны, неэффективности работы административного аппарата.
Обострение противоречий в правящих кругах страны создало серьезную угрозу политической изоляции НКНП, утраты ее реального политического влияния и власти еще до истечения срока полномочий президента. В поисках выхода из острокризисной ситуации Национальный конгресс за новую политику провел 20 января 2000 г. чрезвычайный съезд, на котором было принято решение о переименовании НКНП в Демократическую партию нового тысячелетия (ДПНТ) – Миллениум минчжудан. Обновленная ДПНТ провозгласила курс на построение «передового государства», идущего в авангарде мирового прогресса. Соответственно демократия, рыночная экономика и народное благосостояние были объявлены «тремя китами» партийной платформы демократов.
Принимая на свое идейное вооружение символическое обращение к проблемам нового, третьего тысячелетия, южнокорейские левоцентристы преследовали далеко идущие цели: они стремились зафиксировать свое прогностическое видение новой роли страны в глобализирующемся мировом сообществе наступившего века, привлечь внимание массового электората к тому, что именно Миллениум минчжудан лучше других политических сил в состоянии управлять народным хозяйством мировой величины, содействовать национальной консолидации, а также мирному диалогу с северянами в целях общенационального воссоединения. Предполагалось, что широкая общедемо кратическая платформа ДПНТ откроет пути для привлечения на ее сторону других промежуточных политических сил, не разделяющих, в частности, платформу Ханнарадан, Чаминрён и др. партий и групп, с которыми левоцентристы находились в острой политической конфронтации. Особые надежды при этом возлагались на Демократиче скую национальную партию (ДНП) – Минчжу кунминдан, оформившуюся организационно в марте 2000 г. из оппозиционных осколков Ханнарадан во главе в экс-премьером Ли Су Соном. В программных установках новой партии содержался призыв преодолеть соперничество и распри между различными политическими течениями, добиться общенациональной консолидации, без которой немыслима успешная интеграция страны в динамично развивающийся глобальный мир. Сам по себе подобный призыв создавал платформу для сближения ДПНТ и ДНП, но, как показали последующие события, весомых политических результатов это сотрудничество не принесло.
Обновление политического фасада ДПНТ, долгосрочное стратегическое видение, обращение к общекорейским ценностям в немалой степени содействовало пополнению рядов электората партии. Буквально за сутки до начала парламентских выборов демократам удалось взорвать настоящую «информационную бомбу». Население страны было информировано о том, что в самое ближайшее время состоятся прямые переговоры между президентом РК Ким Дэ Чжуном и лидером Северной Кореи Ким Чен Иром. Это означало поворот на 180 градусов от недальновидной позиции прежнего главы государства Ким Ен Сама, не направившего в июле 1994 г. соболезнования в Пхеньян в связи с кончиной Ким Ир Сена и допустившего, по мнению многих южнокорейцев, непростительный дипломатический просчет в межкорейских отношениях. Секретные переговоры, которые с осени 1999 г. вел с северянами специальный представитель президента РК, подвели к многообещающим перспективам. Массы южнокорейцев, и в первую очередь те, кто оказался в рядах т. н. разделенных семей, начали убеждаться в том, что политика «солнечного тепла» в отношении КНДР не риторика, а реалистическая дипломатия, направленная на практическое сближение Юга и Севера, установление между ними гуманитарных, торгово-экономических и других взаимосвязей. Новая стратегия и политика Ким Дэ Чжуна в отношении КНДР звучала весьма авторитетно и убедительно еще и потому, что РК к весне 2000 г. добилась внушительных успехов на пути преодоления деструктивных последствий азиатского финансового кризиса 1997–1998 гг.
Парламентские выборы 13 апреля 2000 г. показали, что ДПНТ во главе с Ким Дэ Чжуном пользуется всё возрастающей поддержкой электората: если на выборах 11 апреля 1996 г. за Национальный конгресс за новую политику (НКНП) было подано 25,3 % голосов, принесших 79 депутатских мандатов, то на выборах в апреле 2000 г. Демократическая партия нового тысячелетия (ДПНТ) получила 34,8 % голосов и 115 мандатов. Таким образом, ДПНТ значительно расширила по сравнению с прежними выборами поддержку электората, что принесло ей 36 новых депутатских мандатов. Никогда прежде сторонники Ким Дэ Чжуна не занимали столь солидных позиций в законодательном органе страны. И тем не менее это была всего лишь относительная, а не абсолютная победа. Основной противник левых центристов – Партия Великой страны (Ханнарадан), несмотря на потерю 6 мандатов, сумела завоевать 133 депутатских места, сохранив тем самым позиции доминирующей силы в Национальном собрании. После шумного раскола с объединенными либеральными демократами, завоевавшими 17 мандатов, говорить о восстановлении прежней коалиции было весьма затруднительно. Расчеты на возможное блокирование с Демократической национальной партией (ДНП) оказались низкоэффективными, поскольку ей удалось завоевать лишь 2 мандата.