— Не огорчайся, Тер. Все будет в порядке. Ручаюсь. Он берет телефон. Набирает номер. Прикрыв трубку рукой, бросает Тер:

— Лучший специалист в мире. Поставит безошибочный диагноз… Да! Это я, Лонг. Привет, Гунст. Еще не спишь? Да, есть дело. У меня друг приохотился. Надо его посмотреть и сказать, что делать. Словом, вылечить. Приедем завтра к часу дня… — Ну вот, иди спать, Тер. Завтра к двенадцати доставь мне его сюда. Мы поедем к Гунсту. И ни о чем не беспокойся. Все будет хорошо.

Тер обняла отца, прижалась мокрой от слез щекой к его подбородку. Глаза ее сияли — она снова обрела надежду.

— Спасибо, папа! Ты у меня не человек, ты святой. — Она улыбнулась. — Тебе только нимба над головой не хватает.

На следующее утро в полдень Дон сидел на краешке стула в домашнем кабинете господина Лонга (специально приехавшего ради этого случая домой среди дня).

Хозяин кабинета расхаживал перед Доном (от чего рябило в глазах) и, энергично жестикулируя, держал речь.

— Видишь ли, Дон, когда Тер мне все рассказала, я, прости меня, не удивился. Нет. Ты хороший парень, работяга в ученье, спортсмен, не пьешь, не куришь, любишь родителей, ходишь в церковь… Ах, не ходишь? Ну, черт