— Никуда не денешься, — ответил адвокат, — дамочка-то как-никак постарше этого вина.

Чиновник Сайер сказал:

— Да, тот дом содержался солидно.

Фрекен Сайер издала булькающий смешок, а старые конечности ее под столом затрепыхались — об этих движениях никогда нельзя было знать, биенье ли то подспудной жизненной силы или же особого рода судорога.

— Да, там было где разгуляться! — сказала она.

Фру фон Хан приветливо взглянула через стол:

— А я тебя, Виктория, всегда в розовом помню.

— Годы-то бегут, — сказала фрекен Минна, точно по какой-то ассоциации идей.

— Но особняк был продан прежде времени, — сказал адвокат Майер, — люди никогда не умеют выждать благоприятной конъюнктуры… В наши дни все дела делаются в спешке.

— Ах, — воскликнула тут фру Маддерсон, чьи мысли еще заняты были танцами, — что может быть прелестней вальса!

Барышни Хаух заговорили вдруг о доме, который был у них на Норреброгаде.

— И в самом деле, у вас ведь там дом, — вступился господин Майер.

Должно быть, его ушные раковины были очень подвижны, ибо, едва упомянут был этот дом, уши его тотчас оттопырились в стороны, точно как у кролика.

— И мы с сестрицей Оттилией частенько поговариваем о продаже. В той части города — там же канитель с получением платы. И мы так мучаемся, когда приходится выгонять жильцов. Но и порядок ведь должен быть. А с другой стороны, дом с незапамятных времен в нашем фамильном владении. Да и где нам одним, без помощи, с этаким делом управиться.

— Есть же, однако, компетентные люди, — возразил господин Майер, — как раз и полагающие своею целью помогать в подобных чистых делах. В случаях честной продажи, не выходящей за установленные рамки.

Всякий раз, упоминая о сословии и рамках, господин адвокат Майер метал мгновенно вспыхивавшие взоры на господина адвоката Скоу.

— Боже, ну конечно, — сказала фрекен Оттилия, чувствуя, что господин Майер словно бы чуточку к ней придвигается, — на вас-то, дорогой, женщина смело могла бы положиться.

Адвокат Скоу, лицо которого ярко пылало, чем он, по-видимому, не столько обязан был вину фрекен Сайер, сколько объемистым таблеткам, которые он то и дело глотал, вынимая из жилетных карманов, вдруг спросил через стол:

— А где этот дом?

Фрекен Минна несколько вяло сообщила о его место, нахождений.

— Блестяще, — сказал господин Скоу, — недавно был разговор о новой жилой стройке как раз в этом кварта, ле. С башнями, линолеумом и ватерклозетами. Время требует своего. Разумеется, самое лучшее, — продолжал он, — когда есть в придачу и загородный воздух. Подальше от центра, в направлении Хеллерупа— там, пожалуй, больше будет шику.

— Да, — заметила фрекен Минна, — в наше время многое делается для небогатого люда в этих новых домах.

— Мещанское сословие — такова нынче программа, — сказал господин Скоу. — Повытянуть у них мелкие деньжонки из-за голенищ.

Фрекен Сайер сидела и довольно качала париком:

— Да, Альберт, м-илочек, у тебя голова тайного советника.

Вилли повернулся к фрекен Эмилии:

— Хм, еще бы, старикан, конечно, тоже был мошенник.

— Боже мой, Вилли, а ты не знал? Ведь это он был владельцем всех домов у «Речки».

— Ну-ну, — ответил Вилли, — я всегда смутно догадывался, что наше родословное древо выросло из лужи.

Фрекен Сайер, продолжая самодовольно качать головою, сказала господину Скоу:

— Но ведь вы, молодежь, слава те господи, все больше и больше смыслите в делах.

— Стройка, — резко сказал господин Майер, — никоим образом не входит в рамки моей деятельности. Я вообще не одобряю тех в нашем сословии, кто работает со ссуженными в долг деньгами. В согласии с моими принципами, я предпочитаю не пачкаться. Но ведь мы принадлежим к старшему поколению.

— Да, господин адвокат, — молвила фру Маддерсон, нагнув голову к фиалкам.

Господин Майер склонился ниже к припудренному Декольте фрекен Оттилии и сказал гораздо тише:

— Однако у меня всегда есть немалая, смею сказать, дамская клиентура.

— О да, — сказала фрекен Оттилия, — это так понятно.

— Внушать доверие — вот ведь что главное, — сказал господин Майер, который вдруг словно пополам сложился от великой скромности. — Ну и затем, — присовокупил он, — уметь деликатно обходиться с клиентами.

Немного погодя он заговорил с двумя сестрами о бумагах на домовладение.

Между тем фру фон Хан, покончив с отпеванием в церкви и отпеванием в часовне, перешла к обсуждению священников:

— А я обожаю Стельберга… и в особенности его напоминания. Когда он, бывает, в церковных дверях взглянет на тебя кротким взором и спросит, не пришла ли пора тебе душу укрепить в общении с господом. Так и чувствуешь, что у него для каждого прихожанина свое словечко припасено. А вы кого ходите слушать? — спросила она вдруг фру Беллу Скоу.

— Я не бываю в церкви, — сказала фру Скоу.

— Однако, — заметила фру фон Хан, — есть же люди, у которых совесть всегда покойна.

Вильям Аск, наклонившись вперед, спросил:

— Вы и в самом деле полагаете, фру, что церковная скамья— этакая белильня для нечистой совести?

Фру фон Хан не ответила, тогда как фру Лунд со смехом сказала:

— Иные вот, к примеру, ходят же в церковь.

А фру Маддерсон заметила:

— Поэтическая проповедь — это прелесть что такое!

Фрекен Августа фон Хан, которая как раз брала себе заячью спинку и руки которой, оттого что она тесно прижимала локти к телу, не первый уже раз задевали руки лакея, заявила:

— А мне религия очень многое открывает.

Скоу, беседовавший с чиновником, сказал:

— Как бы там ни было, церковь, безусловно, редкий выигрыш для нового квартала.

Статский советник на вопрос фру фон Хан ответил:

— Посещение священником больного может быть весьма благотворно.

А на другом конце стола чиновник Сайер сказал:

— Я совершенно убежден, что государству без церкви не обойтись. Кое в чем она все же служит надежной уздой.

Фрекен Сайер, питавшая тайный страх к священникам, или, быть может, к слишком уж черным, похоронного вида, одеяниям, скрывающим их, спросила фру Эмму Лунд:

— Что, моя девочка, долго ль еще Якобу сидеть у себя в приходе?

— Лет двадцать, — ответила фру Лунд, — с этим епископом нам никогда, видно, оттуда не выбраться.

— Да, — сказал чиновник Сайер, — нынче сделался полнейший хаос в замещении служебных должностей. Скоро до того дойдет, что прямо с торфяных работ— и в амтманы будут попадать, минуя всю министерскую службу. Прошли те времена, когда в расчет принимались деловые качества да давность службы.

Беседа о службах и должностях покатилась волной и захлестнула стол.

Господин Майер заметил, скользнув взглядом по чиновнику:

— Поговаривают даже о прямых увольнениях в конторах.

Фру фон Хан сказала почти в одно время с ним:

— Дражайший кузен, что правые, что левые — все одно, коль скоро речь идет о куске пожирней для себя и для своих. Бедняга Хан двадцать три года проторчал на своей дюне береговым инспектором.

Фрекен Сайер, лицо которой сияло, а одна рука, лежавшая на столе, непрестанно двигалась, будто тесто месила, обратилась к фру фон Хан.

— Ты, милочка, — сказала она, — все чудесные варенья мимо пропускаешь, не отведавши.

Фру Лунд громко крикнула:

— Да уж, тетя Вик, ты нас совсем запичкала вареньями.

— Выбор теперь так велик, — сказала фрекен Сайер, — а молодые ведь к сладенькому всегда неравнодушны.

И, повернувшись к фру фон Хан, она вдруг добавила:

— А твой добрый Иохан, милочка, он ведь и диплома никакого не имел.

Они продолжали говорить о службах и должностях, а адвокат Скбу, еще не отставший от домостроительства, сказал доктору:

— Ничего не поделаешь, советник. Стройка — наикратчайший путь. Ежели разбираешься в строительном материале и имеешь соображение — можно твердо рассчитывать на свой шесть процентов. И пресса всегда поддержит, стоит лишь разориться на завтрак.