Распознание и преодоление сопротивлений пациентов – важная и необходимая часть аналитической работы. Одна из трудностей анализа заключается в том, что сопротивление меняет не только форму своего выражения, но и интенсивность проявления. Изменение формы сопротивления замедляет аналитический процесс, поскольку требуется время на его обнаружение. Интенсивность сопротивления, напротив, способствует обнаружению важных вех или отправных точек дальнейшего направления анализа. Разумеется, речь идет не об ускорении самого процесса лечения, поскольку обнаружение и устранение одного вида сопротивления само по себе не является гарантией того, что в дальнейшем аналитику не придется столкнуться с каким-либо еще, возможно, более сильным и ярко выраженным (или скрытым) сопротивлением. Речь идет лишь о том, что интенсивность сопротивления является наглядным свидетельством активизации бессознательных процессов, обусловленной аналитической ситуацией и требующей соответствующей совместной проработки.

По интенсивности проявления сопротивления можно в какой-то степени судить об успехах анализа и изменениях, происходящих в психике больного. Практика показывает, что как только в процессе аналитической работы повышается интенсивность проявления сопротивления, это является явным признаком того, что аналитик подошел к выявлению какого-то существенного аспекта, связанного с пониманием причин и природы возникновения невротического симптома.

Бывают случаи, когда пациенты проявляют забывчивость при оплате. Это может проявляться по-разному. Пациент может вспомнить, что не заплатил за очередной сеанс, в самый последний момент, когда только вышел от аналитика. Чаще всего он возвращается, извиняется за свою забывчивость и расплачивается с аналитиком. Некоторые пациенты расплачиваются с аналитиком при следующей встрече с ним. Как бы там ни было, но для аналитика забывчивость пациента при оплате является верным свидетельством того, что у пациента появилось сопротивление.

В одном случае это может означать, что аналитические отношения между аналитиком и пациентом приобрели в восприятии последнего такую окраску, которая выходит за рамки профессиональной деятельности. Пациент хотел бы обрести в лице аналитика не только специалиста, способствующего облегчению его страданий, но и человека, установившего с ним дружеские, а возможно, и интимные отношения. Последние не предполагают денежных расчетов за оказанную услугу. И хотя в реальности отношение аналитика к пациенту не выходит за рамки его профессиональной деятельности, тем не менее в своих фантазиях или бессознательных желаниях пациент переступает границы аналитических взаимоотношений, а его сопротивление против имеющей место аналитической ситуации выступает в форме забывания оплатить лечение.

В другом случае пациент может испытывать недовольство по поводу слишком успешного продвижения анализа, способного проникнуть в глубины его бессознательных желаний, в то время как он не хочет или еще не готов иметь дело с собственным бессознательным. Недовольство пациента может возникнуть и против бесполезной, по его мнению, траты времени на обсуждение каких-то второстепенных вопросов вместо того, чтобы немедленно решать те проблемы, с которыми он пришел к аналитику. То или иное недовольство пациента работой аналитика, которое не выражается им в явной форме, проявляется в виде сопротивления и находит выход в качестве забывания оплатить очередную аналитическую сессию. Пациент как бы говорит себе, что аналитик не заслужил никакой оплаты и ему не за что платить.

Из клинической практики

Пациент – тридцатишестилетний бизнесмен, состоящий двенадцать лет в браке и имеющий дочь. Полтора года тому назад он ушел от жены на другую квартиру, чтобы пожить одному и разобраться в своих чувствах. Обратился за помощью в надежде, что анализ поможет ему вернуться в семью, так как он любит дочь, его устраивает домашний быт и он хотел бы восстановить отношения с женой.

Пациент не «молчун», но и не «говорун», сдержан в своих эмоциях и оценочных суждениях. Редко проявлял инициативу в процессе говорения, но с охотой и добросовестностью отвечал на поставленные перед ним вопросы. В отличие от некоторых бизнесменов, вечно торопящихся по своим делам и нередко переносящих встречи на другое время, он регулярно приходил на сессии, договаривался о дополнительных встречах. В процессе аналитической работы постепенно выяснилось, что с детства он всегда был настороженным, в строгости воспитывался матерью, беспрекословно выполняя все ее требования и наставления. Женился по любви, но отношения между его женой и матерью не сложились, в результате чего ему приходилось постоянно лавировать между двумя женщинами, которые были сходны по своему характеру. На одной из сессий пациент признался, что, с детства подчиняясь строгой матери, всегда внутренне сопротивлялся любому нажиму с ее стороны и нечто аналогичное начал испытывать в начале брака по отношению к своей жене. Десять минут спустя после завершения данной сессии он позвонил мне и сказал: «Вообще, я всегда боялся своей жены и боюсь ее сейчас».

Через день он пришел на час позже назначенного времени и очень удивился тому, что перепутал время сессии. Я не мог его принять, так как это время было предназначено для другого пациента, и он знал об этом. Смещение во времени отражало сопротивление пациента, которому нелегко далось признание в том, что он боится своей жены, и он фактически не был готов к обсуждению этого вопроса. Опоздание на час давало ему возможность отсрочки обсуждения неприятного для него вопроса.

Последующие встречи были несколько напряженными для пациента. Он не столь охотно, как раньше, отвечал на мои вопросы и не мог сформулировать для себя, почему он боится свою жену и в чем выражается его страх перед ней. Более подробно он рассказывал о различных конфликтных ситуациях, возникавших между ним и его женой в первые годы совместной жизни. Он вспомнил о той ревности, которую проявила жена, когда однажды он, по его словам, «немного загулял», выказал непонимание по поводу ее обид, вызванных его незначительными опозданиями домой. При этом пациент не шел на какие-либо откровения интимного характера. Однако обсуждение взаимоотношений с женой так или иначе вывело его на проблему интимной близости. Казалось, вот-вот, и он сделает еще одно важное признание. Но именно в тот момент он впервые пропустил сессию. Как потом объяснил пациент, он собирался вовремя приехать на очередную сессию, но в последний момент обнаружил, что у машины спущено колесо. Можно было еще успеть на сессию, но обусловленное нежеланием раскрытия его тайны взаимоотношений с женой сопротивление пациента оказалось столь интенсивным, что он не решился приехать в тот день ко мне. И только две сессии спустя он приоткрыл завесу над тем, о чем умалчивал и никому никогда не говорил. Смущаясь и чувствуя неловкость, пациент сказал, что его жена часто использовала «тактику наказания молчанием и лишением секса», а он, хотя это было унизительно для него, первым шел на примирение и просил прощение. Впоследствии пациент более открыто говорил о своих отношениях с женой. Однако, по мере того как в процессе аналитической работы выяснялись все новые и новые обстоятельства его жизни, время от времени его сопротивление анализу то совсем сходило на нет, то отчасти проявлялось в таких формах, которые не сразу бросались в глаза. В дальнейшем у него не было пропусков сессий. Зато выяснилось, что пациент утаивал даже от себя ту цель, которую он бессознательно преследовал, обратившись за помощью к аналитику.

Не было ничего удивительного в том, что внутреннее сопротивление против «изуверской тактики» жены и испытываемое им тягостное чувство унижения в конечном итоге дали о себе знать и после двенадцати лет брака пациент решился на время остаться наедине с собой, чтобы разобраться в своих семейных отношениях. Но, как выяснилось, к тому времени у него появилась молодая женщина, которая устраивала его в сексуальном плане, но к которой он не мог окончательно уйти, так как его одолевали различного рода сомнения. И хотя пациент пришел ко мне в надежде, как он уверял меня, помириться с женой и вернуться в свою семью, тем не менее в душе он не собирался этого делать. Он не осознавал того, что действительной целью прихода к аналитику было не стремление вернуться к жене, а желание обретения некой уверенности в своих силах, которая бы позволила ему преодолеть страх перед женой и каким-то чудесным образом примирить омрачающие его жизнь конфликты между матерью, женой и любовницей. При этом пациент надеялся, что ему не придется принимать какие-либо решения и все утрясется само собой: или жена найдет себе другого спутника жизни и тем самым он окажется свободным, или любовнице надоест неопределенность положения, она уйдет от него сама, а он опять же станет свободным от каких-либо обязательств по отношению к ней.