Вышеприведенные взгляды, высказанные двумя учеными, очень известными, каждый в своей стране, показывают, что совсем не ненаучно говорить о субстанциальности так называемых Сил. Эта Сила, долженствующая в будущем получить специальное название, есть своего рода Субстанция и не может быть ничем другим, и возможно, что когда-нибудь наука будет готова первая вновь принять осмеянное наименование флогистона. Каково бы ни было ее будущее наименование, но утверждение, что Сила не заключается в атомах, но лишь "в пространстве между ними", может быть довольно научно, тем не менее, оно неверно. Для оккультиста это равносильно утверждению, что вода не заключается в каплях, из которых состоит океан, а только в пространстве между ними!

) "Philosophical Magazine", том II, стр. 252.

Возражение, что существуют две различные школы физиков, одна из которых утверждает, что "Эта Сила, как принято думать, есть независимая субстанциальная сущность, которая не есть свойство материи, также она не связана по существу с материей"^). едва-ли поможет непосвященному и его непонимании. Наоборот, оно более рассчитано на внесение еще большей путаницы, чем когда-либо, в этот

процесс. Ибо Сила тогда становится ни тем и ни другим. Рассматривая ее, как "независимую субстанциальную сущность", теория протягивает дружескую руку Оккультизму, тогда как странная, противоречивая идея, что она "относится к материи не иначе, как своею способностью воздействия на нее""), приводит физическую науку к самым нелепым противоречивым гипотезам. Будь это "Сила" или "Движение" (Оккультизм, не видя разницы между этими двумя, никогда не пытается разделять их), оно не может действовать для приверженцев атомо-механической теории

одним образом, а для соперничающей школы - другим. Также атомы не могут в одном случае быть абсолютно однообразными по размеру и весу, а в другом различаться по весу (Закон Авогадро). Говоря словами того же талантливого критика:

"Тогда как абсолютное равенство первоначальных единиц массы есть, таким образом, существенная часть самих основ механической теории, вся современная наука химии основана на принципе, прямо-противоположном этому - принципу, о котором недавно было сказано, что "он занимает', в химии то же самое место, какое закон тяготения занимает в астрономии"^). Принцип этот известен, как закон Авогадро или Амперы" "").

) "Concepts о/ Modern Physics, XXXI. Введение ко второму изданию.

) Loc. cit.

) J. P. Cooke, "The New Chemistry" - стр. 13.

) (Он заключается в том, что равные об'емы всех субстанций, находясь в газообразном состоянии и при равных условиях давления и температуры, содержат то же самое число молекул - из чего следует, что вес самых молекул пропорционален удельному весу 'газов; и раз последние различны, то вес молекул тоже различен, и так как молекулы некоторых элементарных химических субстанций одноатомны (т. е" состоят каждая только из одного атома), тогда как молекулы других различных субстанций содержат равное число атомов, то ясно, что ультимативные: атомы таких субстанций должны иметь различный вес." ('Concepts о/ Modern Physics", стр. 34). Как показано дальше в том же томе. этот основной принцип современной теоретической химии находится в крайнем и непримиримом противоречии с первым предположением атомо-механической теории - именно, с абсолютным равенством первоначальных единиц материи.

Это показывает, что или современная химия, или современная физика совершенно неправы в своих основных принципах. Ибо, если предположение об атомах различного удельного веса считается абсурдом, на основании атомической теории в физике, и если химия, тем не менее, основываясь, именно, на этом самом предположении, встречается с "безошибочными экспериментальными доказательствами" при образовании и преобразовании химических соединений, то становится очевидным, что, именно, атомо-механическая теория не может быть отстаиваемой, 06'яснение последней, что "разница в весе есть только разница в плотности, а разница в плотности есть только разница в расстоянии между частицами, содержащимися в данном пространстве", не имеет реальной ценности, ибо, прежде чем физик сможет утверждать в защиту своего аргумента, что "так как в атоме нет множественности частиц и нет пустого пространства, следовательно, разница в плотности или весе атомов невозможна", он должен прежде знать, что есть атом в действительности, а это как раз то, чего он не может знать. Он должен подвергнуть его наблюдению, по крайней мере, одного из своих физических чувств - и этого он не может сделать по той простой причине, что никто никогда не видал, не слыхал, не трогал и не ощущал вкуса или запаха Атома. Атом всецело принадлежит к области метафизики. Это есть осуществленная абстракция - по крайней мере, для физической науки - и, строго говоря, не имеет ничего общего с физикой, так как он не может быть подвергнут испытанию в реторте или на весах. Потому механическое представление становится винигретом самых противоречивых теорий и дилемм в умах многих ученых, несоглашающихся между собою по этому и по многим Другим вопросам; и на эволюцию его с глубоким удивлением взирают восточные оккультисты, следящие за этим научным спором.

В заключении по вопросу о тяготении можно сказать следующее: как может наука думать, что она знает о нем что либо достоверное? Как может она поддерживать свою позицию и свои гипотезы против позиции и гипотез оккультистов, которые видят в тяготении лишь симпатию и антипатию, или

притяжение и отталкивание, причиняемые физической полярностью на нашем земном плане и духовными причинами вне этого влияния? Как могут ученые не соглашаться с оккультистами, не согласившись прежде между собою? В самом деле, мы слышим о Сохранении Энергии и, одновременно, о совершенной твердости и неупругости атомов; о кинетической теории газов, тождественной с так называемой "потенциальной энергией" и, в то же время, об элементарных единицах массы, абсолютно твердых и неупругих! Оккультист открывает научный труд и читает следующее:

"Физический атомизм выводит все качественные свойства материи из форм атомического движения. Сами атомы остаются элементами, совершенно лишенными качества""*). И далее:

"Химия в своей последней форме должна быть атомической механикой"").

А через секунду ему говорят:

"Газы состоят из атомов, которые действуют, как твердые, совершенно упругие сферы""").

В заключение, для увенчания всего, сэр Уилльям Томсон, как оказывается, заявляет:

"Современная теория сохранения энергии запрещает нам мыслить о неупругости или о чем-либо не обладающем совершенною упругостью ультимативных молекул мировой или ультра-мировой материи"").

Но что скажут на все это люди истинной науки? Под "людьми истинной науки" мы подразумеваем тех, кто слишком много заботятся о правде и слишком мало о личном честолюбии, чтобы догматизировать что либо, как это делает большинство. Среди них есть несколько лиц -может быть, их больше, чем тех, кто решаются открыто опубликовывать свои сокровенные выводы, причина этого в опасении услышать крик: "побей его камнями!" интуиция этих людей позволила им соединить пропасть, лежащую между земным аспектом материи и аспектом, который для нас, на нашем плане иллюзий, является суб'ективным, то есть, трансцендентально об'ективной Субстанцией, и привела их к об'явлению существования последней. Материя для оккультиста, нужно помнить, есть совокупность тех существований в Космосе, которая доступна любому плану возможного восприятия. Мы слишком хорошо знаем, что ортодоксальные теории света, звука, тепла, идут против оккультных доктрин. Но для ученых или их защитников недостаточно сказать, что они не отрицают динамической силы света и теплоты, и выставить, как доказательство, тот факт, что радиометр Крукса не изменил никаких взглядов. Если они хотят проникнуть в самую глубину ультимативной природы этих Сил, они должны будут, прежде всего, допустить их субсгаяциальную природу, как бы сверхчувственна она ни была. Также и оккультисты не отрицают правильности теории вибраций^). Только они ограничивают ее функции нашей Землею - заявляя о ее неприменимости на других планах, кроме нашего, ибо Учителя Оккультной Науки усматривают причины, производящие эфирные колебания. Если бы все последние были лишь вымыслами алхимиков или грезами мистиков, то такие люди, как Парацельс, Филалет, Ван Гэльмонт и многие другие, должны были бы считаться хуже, нежели галлюцинирующими; они были бы просто обманщиками и сознательными мистификаторами.