Кто поставлял техническую интеллигенцию и промышленных рабочих для Турции?

Изгнанные евреи, – слова Лоренца Великолепного, обращенные к венецианскому сенату и Людвигу Моченому (Там же).

Причина антисемитизма – в существовании евреев (Лазар Б. Еврейский национализм.

СПб., 1906. С. 9). Ясно, что причина полонофобии в существовании поляков и т. д.

Не особенно умная мысль. Важнее другое, что борьба с антисемитизмом обречена на неудачу, из нее нельзя выйти победителем. Но борьба необходима, ибо, когда на тебя нападают, надо всегда защищаться (С. 15). Пути еврейства – жалкие и безвольные – креститься, покинув знамена обреченных (С. 23), считал Лазар. Мое мнение, что крещение для индивидуума – единственный выход. Уйти от обреченного народа, обязательно в тень, скрывшись, как Александр I в образе Федора Кузьмича.

Фредро Максимилан, граф (1820-?), художник-карикатурист, друг А.Г. Рубинштейна, в 1840-1850 гг. участник музыкальных и литературных вечеров в салоне братьев Матвея и Михаила Виельгорских и В.А. Соллогуба, на которых часто ставили его пьесы. После восстания 1863 г. Фредро долго жил за границей. С Антоном Рубинштейном познакомился в Баден-Бадене и сразу подружился, постоянный участник музыкальных вечеров у Полины Виардо и И.С. Тургенева. Писал декорации и эскизы костюмов для певицы. После 1869 г. его следы теряются (см.: Тургенев И.С. Поли, собр. соч. и писем: В 28 т. М.; Л., 1960-1968. Т. 6. С. 634). Для нас интересен тем, что был женат на потомке вице-канцлера П.П. Шафирова (1669-1739) – Голицыной.

О рассказе "Жид", публикация которого вызвала некоторые трения с французским издателем Марешалем: «…я хочу предложить на ваш суд одно соображение. Не думаете ли вы, что было бы предпочтительнее дать в заглавии просто: "Сцена из военной жизни"? Ибо, если заглавие "Жид" могло бы задеть кое-кого, то "Шпион" заранее откроет читателю маленький секрет автора и значительно ослабит тот интерес, который мог бы вызвать рассказ. Предлагаемое мною название кажется мне наилучшим…» Там же. Т. 7. С. 438).

Евдокия Ростопчина:

Пускай в России нет дворян,Пускай все русские вельможи –Из чухон, ляхов и армян,На русских вовсе не похожи… ….Пускай и самый наш народ,Враг ненавистный иноземцев,По праздникам мертвецки пьет,А буднями работает на немцев.Пускай казна истощена,И нам по-прежнему присталаПусть фраза та, что "Русь обильна и сильна,Да только в ней порядка мало

"*.

1840-е годы.

***

*Ростопчина Е. Стихотворения, проза, письма. М., 1986. С. 274-275.

***

Вера Инбер:

Сотни лет и рвала и метала,Распирала обручи границ,Как медведица нору, менялаМестоположение столиц.Анна Ахматова:Дай мне долгие годы недуга,Задыханье, бессонницу, жар.Отыми и ребенка и другаИ таинственный песенный дар –Так молюсь за святой литургиейПосле стольких мучительных дней:Чтобы солнце над милой РоссиейСтало нимбом в сиянье лучей.Михаил Лермонтов:Прощай, немытая Россия,Страна рабов, страна господ,И вы, мундиры голубые,И ты, послушный им народ.Быть может, за стеной КавказаСокроюсь от твоих пашей,От их всевидящего глаза,От их всеслышащих ушей

1841 г.

Или:

Люблю отчизну я, но странною любовью!Не победит ее рассудок мой.Ни слава, купленная кровью… ….Но я люблю – за что, не знаю сам…

Начало 1841 г.

В конце концов, эта "странная любовь" к России ничем не лучше тютчевского "общего аршина", отвергающего логику (ум) при оценке своей отчизны и успокаивающего самого себя "слепой верой". (Стихотворение "Умом Россию не понять…" от 28 ноября 1866 г.) Странная любовь… Впрочем, самые страшные стихи о родине написаны Анной Ахматовой, готовой заплатить "за нимб над милой Россией" собственной жизнью, жизнью мужа и сына… Ни одна поэтесса в мире никогда не могла бы так сказать. Это языческое, идущее от Древнего Рима, имперское, когда во

жертву Молоху войны отдают собственных детей. Для меня – неприемлемо. Я слишком еврей, для меня чадо – все; культ евреев – это в первую очередь безопасность детей!

Есть у Лермонтова* эпиграмма-экспромт на Мартынова, где он обыгрывает его отчество:

Он прав! Наш друг Мартыш не Соломон,Но Соломонов сын,Не мудр, как царь Шалима, но умен,Умней, чем жидовин.Тот храм воздвиг и стал известен всемГаремом и судом,А этот храм, и суд, и свой гаремНесет в себе самом

1841 г.

Кроме известного анекдота о картине А.А. Иванова "Явление Христа народу" – "Семейство Ротшильдов на водах", у Тютчева есть очень теплый экспромт "Нашему милому гостю д-ру Вольфсону":

Недаром русские ты с детства помнил звуки И их берег в себе сочувствием живым – Теперь для двух миров, на высоте науки Посредником стоишь ты мировым…** 1861 г.

Экспромт требует комментария. Федор Иванович, будучи дипломатическим агентом, будировал общественное мнение Запада в пользу России еще во времена русско-турецкой войны 1827-1829 гг. И удачно. Знакомство Тютчева с Гейне привело к тому, что барабанщик революции произвел Николая I в "гонфалоньера свободы" (!?). Вильгельм Вольфсон (1820-1865), уроженец Одессы, известный немецкий поэт и драматург.

Фердинанд Лассаль писал о нем, что он "преследует красивую цель: он борец за еврейство" (см.: Еврейская энциклопедия. СПб., Т. V. Стлб. 756). Действительно: почти юношей в 1843 г. он с большим успехом читал лекции о немецкой литературе, и ему была предложена кафедра, но при условии крещения. Это предложение он отверг. Был русским агентом в Европе, сослужил России великую службу, издавая в Германии "Russishe Revue" (получал от российского правительства ежегодное пособие в размере 3000 рублей серебром; сколько получил певец "Романсеро", история умалчивает, а ведь получал, как впоследствии от Орлеанов) и переведя на немецкий язык многих русских писателей, в том числе "Кто виноват?" А.И. Герцена. Вольфсон – автор исторической драмы о Петре Великом "Zar und Burger", в свое время имевшей большой успех. В 1861 г. приезжал в Петербург на юбилей князя П.А. Вяземского. В первой строке экспромта – намек на одесское происхождение знаменитого писателя.

***

* Эту эпиграмму, как и ряд других экспромтов, лермонтоведы относят к "Стихотворениям, приписываемым Лермонтову" (см., например: Лермонтов М.Ю. Собр. соч.: В 4 т. М;. 1959. Т. 1. С. 588). – Примеч. ред. ** Тютчев Ф.И. Полн. собр. стихотворений. Л., 1957. С. 269.


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: