"А так жид! А так жид!" Остались, однако, и приятные воспоминания: некий портной Аронка сшил мальчику мундир "ополченца" (время Крымской войны). Город Николаев славился своими кулачными боями (стенка на стенку). Карабчевский пишет: "Среди евреев-чернорабочих, крючников и мясников выдавались замечательные бойцы"3.

Оказывается, кроме паразитов-ростовщиков и похитителей младенцев, были еще евреи-портные и даже чернорабочие!

***

* Цит. по: Стейнберг М. Основы иудаизма. Иерусалим, 1991. С. 87.

***

В одной антисемитской книге я прочел следующее: до революции в России евреи изготовляли и продавали доверчивой публике так называемые кислые щи: «В таких "кислых щах" наши Суражские евреи, по неискоренимому убеждению наших… мужиков, при выпуске сего прохладительного напитка в публику, всегда "ритуально" сушили якобы свои носки»4.

Санитарное состояние дореволюционной России было ужасающим. Любители классики, вероятно, помнят неистребимых мух, клопов и тараканов не только крестьянских жилищ, но и гостиниц. Слово "дореволюционной" я, пожалуй, употребил легкомысленно: паразиты до сих пор не истреблены. Возвращаясь к "прохладительному напитку", не могу не процитировать относящееся к началу XX в. воспоминание А.Я.

Бруштейн о русском квасе. Дело происходит в Виленской больнице для душевнобольных: «В той же половине сарая помещается квасоварня. Посредине ее – вделанный в землю огромный чан с золотисто-коричневым хлебным квасом. На поверхности его нередко колышутся всплывшие брюхом вверх один-два трупа утонувших крыс… Однажды, войдя зачем-то в квасоварню, я увидела, как кучер Стигней, только что возвратившийся из города, засучив правый рукав, вытащил из чана с квасом и отбросил в сторону дохлую крысу с длинным прямым как палка хвостом… Потом зачерпнул квасу, выпил подряд две кружки и с удовольствием крякнул: "Эх и квасок!"»5 Во время Гражданской войны одни и те же песни пели по-разному:

Смело мы в бой пойдемЗа власть СоветовИ как один умремВ борьбе за это.

Так пели бойцы Красной Армии. Белые отвечали странным перевертышем:

Мы смело в бой пойдемЗа Русь святуюИ всех жидов убьемНапропалую.

Так пел мой отец, участник этой войны. А вот вычитанный вариант:

Выпьем мы за крест святойИ за литургию,И за лозунг: "Бей жидовИ спасай Россию".

В этой же книге (А. Чернявского-Черниговского "Семь лун блаженной Бригитты") приведен вариант знаменитого "Цыпленка":

Цыпленок жареный,Цыпленок пареныйПошел по Невскому гулять.Его поймали,Арестовали,Велели паспорт показать.Я не совецкий,Я не кадецкий,А я свободный гражданин,Я не турецкий,Я не немецкий,И сам себе я гражданин.

Далее чуть измененный, но важный повтор, и одно незаконченное добавление, не слышанное мной:

Я не совецкий,Я не кадецкий,А я рассейский гражданин!Мы иго ЮдиС народной груди…6

К сожалению, конца этого варианта песни найти не удалось…

Многим ли известно, что чернильное пятно (клякса) имело название "чернильный жид".

Об этом, своего рода "казусе", относящемся к 60-м годам XIX в., можно прочесть в "Воспоминаниях" Н.В. Шелгунова. Народовольцы Михаэлис и Ген, сосланные на поселение в Петрозаводск, послали на имя государя прошение о том, чтобы им позволили снова поступить в университет. По торопливости или небрежности просители в конце письма "обронили" кляксу, и вместо того чтобы переписать письмо, "слизнули пятно языком". Император, прочитав письмо и увидев "чернильного жида", остался недоволен и просьбу не удовлетворил. Рассказал об этом Н.В.

Шелгунову генерал-адъютант А.А. Суровов, хлопотавший за ссыльных: «"Государь не привык получать такие письма", – заметил он серьезно»7. Почему же все-таки "чернильный жид"? Логика проста: предательская клякса подобна предательству еврея, которому народная молва его всегда по привычке приписывает.

В западном православии еще во времена, когда Украина и Белоруссия находились под властью Польши (до ее разделов), был канонизирован новомученик Гавриил (Гавриил Петрович Гавдел или Гавделюченко) Заблудовско-Слуцкий. Он родился 20 марта 1684 г. в крестьянской семье села Зверки, неподалеку от Заблудова, Белостокского уезда Гродненской губернии. В апреле 1690 г. мальчик исчез из дома, его тело нашли через несколько дней. Заблудовцы были убеждены, что в канун еврейской пасхи Гавриила принесли в жертву евреи Белостока. Отношения между христианским и иудейским населением края в то время и без того были натянутыми. Обыватели жаловались на "усиление жидов в их городе", а после исчезновения Гавриила потребовали сделать "актуально" запись в книге "правныя Заблудовския магдебургии".

К сожалению, до нашего времени эти записи не дошли. Тело мальчика, погребенное около церкви родного села в 1720 г. (вероятно, при эксгумации), оказалось, как водится, "нетленным", и его в 1746 г. перенесли в Заблудовский монастырь, а в 1755 г. стараниями архимандрита Казачинского оно наконец было "покоено" в Троицком монастыре Слуцка.

Святого Гавриила почитали только в пределах Западного края. В 20-е годы XIX в. митрополит московский Филарет высказался по этому поводу в том смысле, что "ни сия история, ни церковный погреб (о котором упоминалось в рассказе об обретении мощей Гавриила), ни архимандрит Казачинский не имели права причислить его к лику святых". Высказывание вполне здравое и подкрепленное результатами следствия по только что окончившемуся Гродненскому делу 1816 г.: тогда обвиняемые в ритуальном убийстве евреи были полностью оправданы, после чего Александр I потребовал, чтобы впредь подобные дела даже не принимались к рассмотрению. Тем не менее культ св. Гавриила существует по сию пору и даже обрел официальный статус и в России.

В честь св. Гавриила современники сочинили кондак: "Ты за Прободенного нас ради от иудей люте от тех же в ребра прободен был еси". На иконах он изображается распятый, в кровавых ранах. На гробнице святого начертан обстоятельный рассказ о его гибели:

Арендарь – жид из Зверков,Выбравши годину,Апреля одиннадцатогоСхватил мя детинуНа свой воз и завезлиДо Белого Стоку,Где первее кровь моюПущали из боку;А потом мя вкинувшиДо темного лиохуПудцадлами стощалиКровь с мене по трохуЖид арендарь из ЗверковШутко прозывался,Мучили, поки с БресциВесь кагал собрался.Собравшися шайкамиВезде мя ранили,Аж даже конечнееКровь с мене стащили.Умертвивши, на частиНе дробили тело,Но на ниву у житоВыкинули цело8.