Такие песни лишь повествуют о чем-либо без особых сравнений. Что можно сказать о приведенной песне? Душу ее постигнуть нелегко. Ее можно отнести также и к пятому виду — «песен о вещах обыкновенных» (тадаготоута).

Третий вид — «песни-уподобления» (надзураэута)[13]

Выпал иней к утру,когда уходить ты собрался, —каждый раз от любвибуду я, словно иней, таятьи к тебе притекать в объятья!..

Такие песни уподобляют одно другому, называя то, что в них сходно. Эта песня, возможно, не вполне соответствует такому определению, а лучше будет соответствовать вот какая:

Ах, ужели всю жизньтак и жить мне, не встретившись с милой, —одиноким червем,заключенным в шелковый кокон,что взрастила мама-старушка?!

Четвертый вид — «песни-сопоставления» (татоэута).[14] Например:

Коль захочешь ты счестьлюбовные помыслы в сердце —знай, что нет им числа!Уж скорее сочтешь песчинкина бескрайнем морском побережье…

В таких песнях чувства, наполняющие сердце, выражаются через сопоставление с различными травами, деревьями, птицами и зверями. Скрытого смысла в них нет. Однако, как и в песнях первого вида (соэута), способы выражения должны по возможности различаться. Вот еще подходящий пример:

Струйка дыма виласьнад мирным костром солеваровв дальней бухте Сума —но порыв нежданного ветраувлекает ее куда-то…[15]

Пятый вид — «песни о вещах обыкновенных» (тадаго-тоута).[16]

Если б только наш мирпритворства не знал и обмана,—как хотелось бы мнеслушать пламенные признанья,о любви цветистые речи!..[17]

В песне этой говорится о том, как было бы, если бы все в мире было устроено хорошо и правильно. Однако по духу песня эта не вполне соответствует определению. Скорее ее можно было бы назвать томэута.[18] Вот более подходящий пример:

Долго-долго смотрюи все не могу насмотреться —горной вишни цветы!Хоть опасть суждено им вскоре,но пока не поднялся ветер…[19]

Шестой вид — «песни-славословия» (иваиута[20]). Например:

Сколь роскошен дворец,величествен и благолепен!Словно листья травы,разошлись налево-направобоковые пристройки-крылья…

Подобные песни восхваляют сей мир и возносят славословия богам. Однако приведенная песня не вполне соответствует определению. Вот более подходящий пример:

На лугу Касугасобираем мы ранние травы —радость в сердце моемда узрят всесильные боги,что тебе сулят долголетье!..[21]

Впрочем, едва ли всю поэзию можно разделить на шесть видов.

Ныне, когда в жизни так ценится внешняя яркость, сердца людей стремятся к показному блеску, и появляется множество песен безвкусных, легковесных, преходящих. Иные служат забавой в домах легкомысленных сластолюбцев, сокрытые от взоров наподобие рухнувшего дерева, что гниет под водой. Не место песням и на людных сборищах, где они всем открыты, словно метелки цветущего мисканта. Поразмыслив, с чего начиналась японская поэзия, мы поймем, что негоже ей пребывать в таком положении. Многие поколения правителей в стародавние времена созывали бывало придворных, повелевая им воспеть в стихах красу вешних вишен на заре или луну осенней ночи. Порой поэт отправлялся нехожеными тропами в дальний край, чтобы предаться созерцанию цветов, порой уходил в беспросветный мрак ночи, чтобы помыслами устремиться к луне. Государи же читали те сочинения, отделяя искусные от невежественных.

Не только о том, но и о многом ином писали поэты: сравнивали век повелителя с камушком, что станет скалою;[22] уповали на милость государеву, уподобляя сень той милости тени от горы Цукуба;[23] изливали радость и ликование, переполняющие сердце;[24] приравнивали любовь свою к дыму, клубящемуся над вершиной Фудзи;[25] вспоминали о друзьях, слушая верещание сверчка;[26] размышляли о том, как стареют они вместе с соснами в Такасаго и в Суминоэ;[27] припоминали, как доводилось некогда им восходить на гору Отоко;[28] сетовали на то, как недолговечна краса «цветка-девицы» патринии;[29] созерцая опадающие лепестки вешним утром, слушая шорох облетающих листьев осенним вечером, скорбели они о том, что с каждым годом отражение в зеркале являет взору все более «снега и белогривых волн»;[30] дивились они бренности плоти своей при виде росы на траве или иены на воде.[31] Иные оплакивали ушедшую безвозвратно пору своего расцвета;[32] печалились о том, что жизнь разлучила их с близкими;[33] иные заставляли волну подниматься до вершины горы Суэномацу;[34] иные черпали воду из ручья на лугу[35] любовались листьями осенних хаги[36] или считали удары фазаньих крыльев на ранней заре.[37] Иные горевали о превратностях жизни, сравнивая чреду их с бесчисленными коленцами черного бамбука,[38] или, воспевая образ реки Ёсино, пеняли на несовершенство мира.[39] Услыхав, что дым перестал куриться над вершиной Фудзи[40] или что обветшал мост Нагара,[41] только в песне искали они утешения сердцу.

вернуться

13

13 надзураэута — песня, содержащая уподобление (кит. пи).

вернуться

14

14 татоэута — песня, воссоздающая образ через аллюзию, смысловой параллелизм (кит. син).

вернуться

15

15 «Кокинвакасю», № 708. В стихотворении содержится намек на неверность возлюбленной.

вернуться

16

16 тадаготоута — песня, содержащая какую-либо несложную смысловую посылку (кит. я — «изящная песня») и описывающая в основном идеальный мир.

вернуться

17

17 «Кокинвакасю», № 712.

вернуться

18

18 томэута — значение этого термина в комментаторской традиции не выяснено.

вернуться

19

19 Автор вака Тайра-но Канэмори.

вернуться

20

20 иваиута — песни-славословия, песни «к случаю» (кит. сун).

вернуться

21

21 См. «Кокинвакасю», № 357.

вернуться

22

22 См. «Кокинвакасю», № 343.

вернуться

23

23 См. «Кокинвакасю», № 966, 1095, 1096.

вернуться

24

24 См. «Кокинвакасю», № 865.

вернуться

25

25 См. «Кокинвакасю», № 534, 1028.

вернуться

26

26 См. «Кокинвакасю», № 200–203.

вернуться

27

27 См. «Кокинвакасю», № 905, 906, 909.

вернуться

28

28 См. «Кокинвакасю», № 889. Постаревший автор изображается на фоне горы Мужей (Отокояма).

вернуться

29

29 См. «Кокинвакасю», № 1016.

вернуться

30

30 Cм. «Кокинвакасю», № 460.

вернуться

31

31 См. «Кокинвакасю», № 827, 860.

вернуться

32

32 См. «Кокинвакасю», № 888.

вернуться

33

33 См. «Кокинвакасю», № 892.

вернуться

34

34 См. «Кокинвакасю», № 1093. Образ символизирует нечто невероятное в обыденной жизни.

вернуться

35

35 См. «Кокинвакасю», № 887.

вернуться

36

36 См. «Кокинвакасю», № 220.

вернуться

37

37 См. «Кокинвакасю», № 761.

вернуться

38

38 См. «Кокинвакасю», № 958.

вернуться

39

39 См. «Кокинвакасю», № 828.

вернуться

40

40 Cм. «Кокинвакасю», № 534, 1028. В период составления «Кокинвакасю» Фудзи уже не была действующим вулканом.

вернуться

41

41 См. «Кокинвакасю», № 826, 890, 1051.