1986

* * *Нам некогда за город — суета,Но все же видно — осень наступила:В ларьках уже подогревают пиво,И меж домов зияет пустота.Ростов сегодня светел и печален,И мы почти невольно отмечаем,Что человек, курящий у лотка,Старик, который тихо денег просит,Шофер у своего грузовика,И почтальон, что пенсии разносит,И женщина, что вам кричит: «Пока!»,И мамина увядшая рукаНапоминают осень.

1978

ЗАКАТСмываю глину и сажусь за стол,За свой рабочий стол возле окна.Блестит Азов, а розовый РостовПо краю быстро схватывает тьма.Светило плавит таганрогский молИ расстилает алую кайму.Ростов в огнях, а розовый АзовЧерез минуту отойдет во тьму.Еще блестят верхушки тополей,Но их свеченье близится к концу.С последней зыбкой кучкою тенейПлывет баркас по Мертвому Донцу.Смыкает мрак широкое кольцо,В котором гаснет слабый отблеск дня,И вот мое спокойное лицоГлядит из черных стекол на меня.

1984

* * *Приехали гости — пойду зарублю петуха.В таз рухнет осенний букет, перепачканный кровью,Я сплюну с досады, ругнусь, чтоб никто не слыхал,И к речке сойду по тропе, занесенной листвою.Неужто навеки жизнь будет не жизнь, а живот?Я вновь задохнусь от внезапно нахлынувшей злобы.Неужто наш дух никогда эту цепь не порвет, Которой он связан, как пес, с конурою утробы?Ведь я до сих пор разволнован грехом пустяковым.Но что же мне делать, не смог я придумать опять.Делянку щипать? Чтобы снова шипели чертковы:«Не стыдно ли вам комара на щеке убивать?»И трону я травы рукою, и вновь удивлюсь,Что в мяте и доннике сердце стучит молодое,И если ты скажешь, что это — мой собственный пульс,Отвечу: «Конечно». Но мне станет скучно с тобою.

1984

* * *У гадючьих камней заалела эфедраВлажный воздух так свеж, будто только рожден,Тяжко дышит земля — в сокровенные недраВскрыты поры — все дышит прошедшим дождем.Вкруг цветов и деревьев упругие глыбыТеплых запахов — глыбы висят и дрожат,И мне страшно от мысли, что мы ведь могли быНе прийти в этот светлый сверкающий сад.Разве мог догадаться я сумрачным утромВ наших дрязгах, взаимных обидах, что днемБудет воздух гореть сквозь пары перламутромИ глаза разгораться веселым огнем.Я забыл, что я был пессимист и придира,И невольно к душе подступает сейчасОщущенье великой гармонии мира,На меня нисходившее несколько раз.

1985

ПОЖАРВот недолгой отлучки цена.У дверей — обгоревшая свалка…Стены целы, и крыша цела,Но внутри… Ах, как жалко! Так жалко,Словно я потерял средь огняДорогого душе человека.В этой кухне была у меняМастерская и библиотека.Всюду лужи, развалы золы,И лишь книги одни уцелели:Плотно стиснуты, словно стволы,Только вдоль по коре обгорели.Вещи сгинули или спеклись,Как забытые в печке ковриги,Потолок прогорел и провис,Но не рухнул — оперся на книги.Черт с ней, с кухней, ведь я не о том,Речь идет о задаче поэта:Этот мир с виду прочен, как дом,Но внутри… Ты ведь чувствуешь это.Этот запах притих в проводахИ в никчемных пустых разговорах,И в провисших сырых небесах,И в глазах чьих-то серых, как порох.Пламя только таится, оноЖдет момент, когда б мы приумолкли.Этот мир уже б рухнул давно —Его держат книжные полки.

1984

* * *Осень реку покрыла своим стрекозиным крылом,И на комьях земли появились значки слюдяные,И собаки стоят на кургане и, как неродные,Смотрят вскользь, озираются, рыщут с поджатым хвостомГде последний кузнечик последнюю очередь бьетПо остывшим камням, по мишеням пустой паутины,Я тревожно брожу и веду нескончаемый счетВсем потерям земли, в первый раз так открыто любимой.Жгут листву, и под ноги мне стелется медленный дым,Пролетит электричка, отпрянет с тропинки сорока,И на всем ощущенье уже подступившей беды,Я был часто один и мне не было так одиноко.Выбью двери ногой, но не сразу войду в этот дом,Где на всем еще эхо былого веселья и смехаРазожгу самовар, поиграю с приблудным котом,Соберу чемодан и пойму, что мне некуда ехать.

1983