Поверхность Марса кажется нам окрашенной в красновато-желтый цвет — по мнению астрономов, растения Марса скрашены не в зеленый, а в красный цвет и вместо хлорофилла содержать в себе таинственное красноватое вещество, разлагающее углекислоту воздуха, причем углерод идет на постройку растительных тканей. Это, конечно, лишь теория. Но вот у нас, на Земле, открыта бактерия «спириллум рубрум», содержащая в себе красное вещество, которое вполне заменяет зеленый хлорофилл растений, — это вещество поглощает из воздуха углекислоту и выделяет из нее углерод, который идет на образование их крохотных телец. «Спириллиум рубрум», кроме того, отлично переносит крайне разреженную атмосферу, а мы знаем, что именно такая атмосфера имеется на Марсе — само собой напрашивается предположение, что эта бактерия явно марсианского происхождения.

Уэллс в одном из своих романов рисует пришествие марсиан на Землю, существ, не похожих ни на что земное, начинающих вести войну с людьми. Возможно, что фантазия английского романиста давно уже стала действительностью, которую мы не понимаем, так как настоящие «марсиане», вторгшиеся на нашу планету, невидимы для невооруженного глаза. Эти марсиане — бациллы всевозможных болезней, микроорганизмы, чуждые земным условиям, явно показывающие свое неземное происхождение, случайно попавшие на Землю и объявившие смертельную войну человечеству, действуя при этом более опасным оружием, чем фантастические марсиане Уэллса.

Каким же способом попали на Землю эти микроскопические обитатели Марса или иных планет? В таких космических путешествиях нет ничего невероятного — микроорганизмы могли быть занесены на метеоритах, в потоках космической пыли или просто световым давлением — Никольс и Гулль доказали, что споры грибка «ликопердон», диаметром в одну пятитысячную миллиметра, начинают летать в безвоздушном пространстве под давлением световых лучей, испускаемых большой дуговой лампой.

Способность бактерий переносить страшный холод и такую же жару, обходиться без воздуха и влаги, позволяет им спокойно совершать странствования по неизмеримым безднам мирового пространства, переселяться с одной планеты на другую.

Наблюдая в микроскоп амилобактерий, бактерий тетануса или мегатерия, мы видим перед собою пионеров иных космических миров. Самые сильные телескопы не могут доказать нам обитаемости других планет — эту великую тайну раскрывает обыкновенный микроскоп, показывающий необычайное разнообразие форм вселенской жизни.

Приложения

Дон-Аминадо. Омоложение

I Она была американка, Дочь нефтяного короля. Но есть но всем своя изнанка. Есть небеса — и есть земля. Она ж была американка, Дочь нефтяного короля. Ей сорок лет… Она девица. Она девица в сорок лет. Перед упорством преклониться, Скажи, обязан ли поэт За то, что некая девица Еще девица в сорок лет?! Бьет нефть на промыслах папаши, А в жилах дочки стынет кровь. Года не делают нас краше, Желтеет зуб, редеет бровь. Что нефть на промыслах папаши, Когда у дочки стынет кровь?! Но мир — не конус усеченный, А встречных вод круговорот. В Париже жил один ученый, К тому же — мой компатриот. И, так как мир есть обреченный Кипучих вод круговорот, — То вам должно быть также ясно, Как это ясно было ей, Что бился наш ученый страстно Над омоложеньем людей. А если вам сие не ясно, То это ясно было ей. В своем открытии уверен, Растил он розы на снегу! Захочет он — и старый мерин, Что жеребенок на лугу… Есть поговорка: кто — уверен, Тот будет есть свое рагу. Но где рагу? И что есть розы, Когда нет денег у меня?! Так думал он, без всякой позы, На склоне трудового дня. В парижском небе рдели розы, Как каждый день — на склоне дня. Но в некий час, в тот час желанный, Когда надежды полон взор, Он слышит: говор иностранный И замирающий мотор. И вот, папашиной гаваной Благоухает коридор. II Свершилось! О, пора работы! Течет, струится градом пот… Как оживить пустые соты?! Она пришла. Легла. И вот, Сорокалетние красоты На растерзанье отдает. Но ей помогут ли телята?! Я понимаю, рамоли, Который скиснул от разврата И очутился на мели; Но кто слыхал, чтобы телята В восторг весталку привели?! О, этот возраст трижды грозный, Характер этот, этот пол! Какою жидкостью серозной Ты оживишь засохший ствол?! А сорок лет есть возраст грозный, И вопиет несытый пол. И он решился. Тень Пастера! Врач должен жертвовать собой… Другие способы — химера, Есть способ старый и простой! Пред ним мелькнула тень Пастера, Кивнув седою головой. Паситесь, мирные телята, Вас ждет иная в жизни роль! В восторге все от результата, Дочь короля и сам король. Бьет нефть превыше Арарата И скептик ищет: где же соль?.. Соль в том, что — соль не портит каши, Вот, потрудился — и жених! Берите промыслы папаши И разрабатывайте их… Ах, в мире все богатства краше. Когда трудом достигнешь их!.. Брюссель, июль 1924 г.

Lolo. Омоложенная Клара

(Красная сказочка)

«В Москве над Кларой Цеткиной произведена операция омоложения».

(Из газет).