– Не знаю, – задумался муж. – У нее пистолет…

– Это, брат, серьезно, – причмокнул он губами и достал носовой платок. – Отбери. И позвони нашему товарищу, пусть пробьет, где она его взяла. Ввязалась, может, во что?

– Не могу отобрать. Она с ним ходит и приближаться к себе не позволяет. Пристрелит еще, чего доброго, и сядет. А дети как? Точно бес в нее вселился.

– Бес? Слушай! А съезди ты…

Она не выдержала того, что ничего не происходит. Ребенок после разговора в кафе больше не появлялся, а Семеныч хранил упорное молчание. Впрочем, как и Она.

Ее обида на Семеныча, вызванная фотографией, давно прошла и сменилась беспокойством.

«Что же было в эти дни, когда исчезали люди? Кто заставлял Ребенка за нами следить? У него еще куча фотографий была в телефоне. Фотографий Семеныча, – Она миновала излюбленный перекресток, где они встречались с Семенычем. С работы и на работу Она ходила в обязательном порядке по этому маршруту, невольно всматриваясь в прохожих и неосознанно желая увидеть Семеныча. – Но он физически не мог встречаться с теми женщинами на снимках, Семеныч слишком много времени проводил со мной. Либо это старые фотографии, либо монтаж. Но, если это старые снимки, то откуда они у Ребенка?! И зачем? Все, больше не могу. Если Ребенку что-то надо, то лучше я в этом поучаствую, чем кто-то другой».

Она набрала номер и услышала голос Ребенка, различив в нем нотки злорадства.

– Что ты хотел от меня? – спросила Она.

– Так ты выполнишь то, что я скажу тебе?

– С одним условием. Я хочу знать имя этого человека, который нанял тебя.

– У него нет имени. Это не человек.

«Только этого еще не хватало», – вздрогнула Она.

– А кто же? – как можно более спокойнее, произнесла Она.

– Сущность.

Она перевела дыхание. Пытаясь справиться с волнением, опустилась на лавочку автобусной остановки, до которой дошла.

– Сущность… – повторила растерянно. – Сущность.

– Давай я подъеду? – предложил Ребенок.

– Д-давай, – запнувшись от испуга, согласилась Она. – Я на площади.

«Сущность. Ну и хорошо. Может, Ребенок расскажет, что же произошло в те два дня. Он-то должен знать. Хоть кто-то должен знать…»

Черная ауди притормозила неподалеку.

– На работу?

– Да, – Она поправила сумку на коленях и взглянула на Ребенка, который чуть не потерял дар речи, когда увидел Ее пустые, жуткие, мертвые глаза. У Нее была некоторая особенность взгляда: он мог отражать. Злость, ненависть, любовь, грусть, синее небо, усталость, боль. Поэтому Ребенок, увидев себя в Ней, поспешно отвел глаза и уставился на дорогу. Ему стало не по себе, когда Она усмехнулась, поняв это. – И что эта сущность хочет?

– Уничтожить одного из вас. Тебя или Семеныча. Выбирай, – Ребенок гнал машину по проспекту с немыслимой скоростью и продолжал ускоряться. Она спиной вжалась в сиденье. Он повысил голос: – Выбирай быстрее.

– Я выбрала, если уже тебе позвонила.

Скорость машины тут же упала до нормальной.

– Отлично, – самодовольно усмехнулся Ребенок. – Смотри у меня. Один твой неверный шаг в сторону, и я выбор сам сделаю, поняла?

– Да, – кивнула Она вне себя от страха, а про себя подумала: «Ты его, правда, уже делал. Но неудачно».

– Сегодня у него с собой будет папка с рабочими документами. Когда он уснет, заберешь ее и передашь мне.

– Кто уснет? – переспросила Она, совершенно ничего не понимая.

– Семеныч!!!

– Где уснет?

– В гостиницу его замани.

– А если он не пойдет? – Она смутно себе представляла, как это сделать. – Мы…

– Это твои трудности. Мне документы нужны.

– Ну, а все же? Если он не пойдет? – не унималась Она.

– Пригрози женой. А когда явится, попросишь прощения. Секс и тому подобное. Вас учить не надо в этих делах.

– Ммм, – промычала Она. – Все?

– Почти. Веди себя с ним холодно и неестественно. Как будто ни в грош его не ставишь. И те дни, когда исчезли люди. Убеди, что Семенычу все это приснилось, привиделось.

– Зачем?

– Мне так надо. Приехали. В обед позвоню, выйдешь, я кое-что тебе передам.

– Хорошо, – кротко кивнула Она.

– Выходи.

– Можно один вопрос?

Ребенок нервно постукивал большими пальцами о руль. Она заметила, что шея и голова Ребенка немного дергаются, как от нервного тика.

Не дождавшись ответа, Она спросила:

– А можно с этой сущностью связаться? Она где?

– Во мне!!! – раздраженно выкрикнул Ребенок в лобовое стекло.

Она пулей выскочила из автомобиля.

«Уничтожить – это убить? – раздумывала Она. – Какой прок-то от нас? Сущность какую-то приплел. Он ненормальный. Сумасшедший. Может, о нем заявить, что он угрожает? Страшно. Потом отомстит. Но, если он пошел со мной на контакт, то не все потеряно? Ввязаться в его игру? Тогда я буду в курсе его действий и планов. Наверное, не убить, если ему нужны рабочие документы Семеныча. А причем здесь я? Если у Семеныча есть папка, разве ее так трудно отобрать, на стоянке или на улице? Или именно я это должна сделать? Чтобы я должна быть виновата, а не неизвестное лицо?».

Семеныч смотрел на дисплей телефона:

«Я жду тебя вечером. Не могу без тебя».

Экран гас и Семеныч касался его пальцами, читая сообщение уже в сотый раз подряд.

Семеныч не стал отвечать. Он знал, что не хочет Ее видеть.

Она знала, что он не придет. Постукивая телефоном о стол, Она даже не ждала его ответа.

Когда зазвонил телефон, который Она вертела в руках, Она побледнела и прижала трубку к уху, не посмотрев, кто звонит.

– Я был сейчас у отца Власия, – сообщил муж.

– Поздравляю.

– Я теперь все знаю.

– Где ты был? – лицо Ее зарделось.

– Это старец. Провидец. В калужской области.

– Вообще-то, когда я уходила, все мирно спали, – недоверчиво сопоставила Она расстояние и прошедшее время.

– Не об этом речь. Ты точно хочешь знать, что он сказал?

– Вряд ли меня удивит провидец тем, чего я не могу знать о своей жизни, – Она выдохнула.

– Он сказал, – муж сделал выразительную и продолжительную паузу, в течение которой чего только у Нее перед глазами не пронеслось. Промелькнула вся Ее «незаконная» жизнь, за которую, возможно, сейчас придется расплатиться. – Он сказал, что нам нужно обвенчаться.

Она молчала.

– Алле! Алле! – муж дул в трубку, предполагая обрыв связи. – Алле! Ты здесь?

– Да. Я сегодня уезжаю в командировку. Не знаю, на сколько. День-два.

– Нам нужно обвенчаться. От этого все беды у нас!!! – кричал муж. – Отец Власий тебе подарок передал!

– Забери его себе. Я не буду с тобой венчаться. Разговор окончен, – Она с облегчением положила трубку. Спросила сама себя: – Старец не сказал, что для венчания нужна любовь? Или она не нужна?

В обед подъехал Ребенок.

– Накладочка вышла. Пакет документов у него будет с собой завтра. Встреча перенеслась. В общем, завтра ночью подложи в его сумку это, – Ребенок потянулся на заднее сиденье за прошитым и скрепленным печатью бумажным пакетом.

– Одинаковый? – поинтересовалась Она, рассматривая печать.

– Да.

– А как это у тебя получается?

– Деньги. У меня есть деньги, а значит, у меня есть все.

– Откуда у тебя деньги? Тебе сущности платят?

– Ты, дура, что ли? – не выдержал он.

– Относительно, – ответила Она любимым словом Семеныча.

– Ты все поняла?

– Не тупая.

– Когда документы окажутся у тебя, позвони. Я буду в гостинице, сразу подойду – передашь.

«Какой же он мерзкий! – прижимая пакет к себе, Она торопилась в свой рабочий кабинет. – Отвратительный тип. Но в то же время, у меня какая-то жалость к нему проскальзывает. Временами у него в глазах невероятное отчаяние, словно он сам не хочет делать того, что делает. Интересно, Семеныч сегодня придет? Наверное, нет. Завтра нужно будет придумать что-нибудь, чтобы он пришел. В крайнем случае, можно ему позвонить и все рассказать. Или не надо? Дела-то тут с какими-то документами компании. Неизвестно какой важности. Мало ли что потом произойдет. Пусть я одна виновата буду, чем Семеныча в сговоре со мной обвинят».