— Да, — я чувствовала себя необычно, поэтому спрятала фолиант в подпространство, крылья кое-как замаскировала, а секиру оставила в руках.

— Ты решила?

— Я не хочу, что бы ты умирал, — на моих глазах появились слезы, не частые гости на моем лице. — Тем более навсегда…

— Тогда убей… я понимаю это жестоко…

— Ничего ты не понимаешь! — Я отвернулась от него, бросив секиру на пол. — Не могу я тебя убить.

— Прости, — я почувствовала как он подошел ближе и, развернув, прижал к себе, давая выплакаться, как маленькую гладя по голове. Муж называется! В моей непутевой голове в это время созрел самый глупый в моей жизни план! Я резко подняла голову и поцеловала его, выпуская силу смерти. Его глаза расширились от удивления, а губы прошептали «дурочка», да я такая, только дура могла влюбиться в создателя, да еще такого бестолкового как ты. А он исчезал…

Его силуэт разлетелся тысячью светящихся огоньков…

Ты обещал вернуться…

Помнишь?…

Не относись к чему-либо предвзятоСтрадает объективность от того;Не изучив простого, то, что рядом,Ты не суди о том, что далеко.Так, не познав еще своей отчизны,Мы превозносим дальние миры.Так в детстве к смерти злы и ненавистны,А к жизни добродушны и милы.Переоценка этих двух явленийВ отрочестве предъявит первый счет,Когда жизнь будет ставить на колени,Хотя ей этот номер не пройдет.Порою жизнь, как Яго строит козниИ, как Отелло душит ни за что…В период зрелых лет, иль боле позднийПомянем мы о ней не хорошо.С годами зла уже на смерть не держим,А жизнь под старость больше все клянем,Теряя убеждений юных стержень,И, находя прозренье поздним днем.Умом находим истины истоки,Что жизнь и смерть родные две сестры:Бывают одинаково жестоки, Бывают одинаково добры!(Юрий Юркий)

ORIN

СЕРЕБРЯНЫЙ РЕВОЛЬВЕР

Пролог

Сухой, горький ветер метался по улице. Он яростно дул в лицо, осыпал пыльными осколками, разгонял густое марево. Шаги звучали глухо, словно под ногами был песок. Но каждый услышавший их в этот час старался скрыться как можно дальше. Рядом тихое металлическое шуршание, неуловимый скрежет и сиплое дыхание пара. Он идет тихо. Знает, что уже скоро. Скоро, прозвучит неистовый звериный рев, послышится прерывистое шумное дыхание и нечеловеческий вой огласит улицу, вызывая дрожь и мерную барабанную дробь гнилых зубов окрестных оборванцев.

Бежим. Камень визжит от каждого прикосновения металла, и сотрясается от тяжелых и мягких прыжков. Позади вспыхивают огоньки, и проносится череда револьверных выстрелов. Лишь тонкое электрическое шипение, и на мостовую сыплется свинцовый дождь.

Лай собак. Ближняя улица, погруженный в сон трактир, и треск разрываемой плоти. Кровь вызывает алчное бешенство, застилает глаза сладкой пеленой, и требует новых жертв. Но мы бежим. Облава слишком велика. Равно как и ценность зверя.

Наперерез выбегает темная фигура, поднимает руки, в ладонях которых вспыхивают горсти огня. Отчаянный прыжок, удивленное лицо, и хруст переломанной шеи. Пламя гаснет, остается лишь приторный и теплый привкус…

Бежим еще быстрее. Вопли, яростные, безумные. Жертва в ловушке! Теперь нечего боятся, нас много, а их двое…

Стена холодная. Очень. Успокаивает, усмиряет, перебивает слепую ярость. Позволяет сдернуть кровавую повязку, и взглянуть на огромную толпу перед нами. Рядом ледяной металл, насмешливый шелест, и тихое скрежетание как боевой клич.

Изумленные восклицания, нервные смешки и грубые ругательства. Никто не смеет подойти поближе. Но их много. А нас двое. Потому, что мешает кому-то заливаться истеричным хохотом, издеваться и тыкать пальцем на чудовище? И все же в этом смехе явно слышны нотки страха, глубокого и трусливого.

Этим страхом воняет от всех здесь. Десятков, сотен человечков сжимающих в потных руках оружие и думающих об огромной награде за голову зверя. Кто-то насмешливо воет, а кто-то смеется. Это продолжается недолго, пока один не решает метнуть широкий нож, вонзившийся в плечо.

Тишина. Звонкий удар лезвия о камень, и все, уже не робея, несутся к нам, что-то неразборчиво крича, и сотрясая оружием. Они знают. Их много, а нас всего лишь двое.

Кидаю взгляд на моего спутника, потом на расплывчатых людей, многоруким зверем несущихся на нас. Тихо рычу, вспоминая былую ярость, и бросаюсь вперед. Дикий вой смешивается с холодным шипением пара.

Их много, а нас только двое.

Глава 1. Аллея Муллиган-Бойл

Холодно. Рассвет застал меня в пути, на секунду приоткрыв серую вуаль на небесах. И тут же растворился в бесцветных тучах. Несколько лучиков, впрочем, успели скользнуть по грязному камню улицы, но тут же и исчезли. Конечно, не принеся никакого тепла. Осень вещь в меру поганая. Хотя, как мне кажется, в нашем городе никогда не было хорошей погоды. Вечно — небо в желтовато-бурой накипи, густой и плотный туман…и холод.

Паутина улиц в Таранте огромна, я бы мог воспользоваться услугами метро… но, к сожалению, меня не сильно там любят, равно как и в прочих официальных заведениях. Известность сказывается, тамошние парни, естественно, не любят лишние проблемы. Проще не впустить лишнего незнакомца, чем лишиться работы.

Несколько хилых деревцев, спуск в подземку, покрытый ржавчиной указатель: «Аллея Муллиган-Бойл». Надо сказать, это весьма дрянное место. Бандиты, наемники, ребята из поллокского клана, несколько знакомых воров — в общем, местечко то еще. А мне как раз именно туда и нужно…

Пару обшарпанных домиков я знал — здесь располагается уютный магазинчик некоего мистера Блэка. Иногда я наведывался сюда — уж очень странные вещички изредка попадались. Естественно, не из ассортимента технологического универмага. В поставщиках у Блэка, насколько мне известно, люди самого Джона Хальстера, известнейшего (стражникам в том числе) вора. Нет, он вовсе не состоит в Воровском Подполье, просто люди сами тянутся к нему. Я как-то видел его — мимоходом — и если бы не широкий темный плащ с капюшоном, и несколько подозрительных ребят в свите, я бы подумал, что в торговый квартал забрел богатый дворянин с Полтон Кросс!

Так. Ночлежка Пуна. Тоже знакомое место. Стоит заглянуть, поболтать с владельцем этого заведения. Пнув сапогом жалкого нищего у стены, я толкнул ржавую дверь, и та, мерзко заскрипев, подалась вперед. На меня сразу же дохнуло очаровательным ароматом травки — добрый мистер Пун вдобавок к лежанке предлагает всем посетителям сушеный стебель Кадура. Внутри горела всего лишь одна сальная лампа, не в состоянии пробиться сквозь клубы дыма. На лежанках валялись недвижимые тела — видимо, сказалась врожденная щедрость Пуна. А вот и он сам. Хозяин ночлежки как раз выходил из задней комнаты, с объемистыми пакетами в руках.

— Так, так, так, — я криво усмехнулся, глядя на ошеломленное лицо узнавшего меня Пуна.

Мешки посыпались на пол, и тот, неуклюже кланяясь, бросился их поднимать.

— Здравствуйте…мистер Кейн… — заикаясь, выдавил он, снизу вверх глядя на меня.

— Балуемся травкой? — поинтересовался я, кинув взгляд на скрюченное тело в углу с нелепо раскинутыми руками.